Лягушка под зонтом

Так что он рассказывал? Сидит в ангаре целыми днями где-то на севере Москвы. Сторожит зонтики. Смотрит на речку.

– Лихоборка, – говорил он. – Названия даются не просто так, есть над чем подумать, когда нет клиентов.

– Лихой Бор, да? – помнит она свой вопрос. Ольга не слишком хорошо знала Москву. Она жила в Измайлово, ей не было дела до северной части города. – Лихой Бор... – говорила она. – Стало быть, в нем орудовали лихие люди. Не боитесь? – шутливо спросила, не отвлекаясь от шоколада, которым он ее угощал.

– Зачем? Разве кто-то знает пределы собственной лихости?.. – уклончиво ответил он.

А ведь правда, подумала Ольга. Она тоже не знала о себе много чего... Что ж, она его найдет. Не только потому, что он нужен Зое Григорьевне, – это она поняла тоже.

15

Никита оставался на своем посту. Он мог бы бросить ангар и раньше, да не так воспитан. «Дал слово – держи», – учила его Наталья Петровна. А он дал его хозяину фирмы «Милый дождик», который устраивал свои дела где-то за границей.

Никита тоже мог бы устраивать свои. Мазаев, так внезапно возникший в его жизни, огорчился, когда он отказался поехать с ним в Париж на антикварный салон."

"– Ну-у, Ники-ита Тимофе-евич, – канючил он. – Соглашайтесь, а? – Смотрел на него снизу вверх, плотненький, кругленький, даже без привычного рюкзака на животе. – Не оставим мы ваш ангар без присмотра. Найдем кого посадить. Никто не узнает, что вас нет, никто ничего не украдет.

– Никто ничего не купит, – в тон ему произнес Никита.

Мазаев колыхнулся от смеха.

– Ваша правда, жара-то какая стоит. Не по сезону. Да уж, никто ничего не купит, – повторил он вслед за Никитой, все еще надеясь на согласие. – Эх-ма, снова кучку мусора привезу...

– Но я не специалист во всем... мусоре веков. – Никита усмехнулся.

– У вас природное чутье. Мне не надо объяснять, что именно изображено на старой вещи. Мне нужно, чтобы вы нюхом почуяли – стара ли она на самом деле, не шлифонул ли ее кто-нибудь на французской кухоньке, обновляя, не подводил ли брови гравированной красавице тушью от... какой-нибудь Шанель.

– А вот это уже не мое, – фыркнул Никита. – Не знаком с вещицами от нее.

– Я и сам не знаком. Просто имя на слуху. – Он рассмеялся.

Никита внезапно увидел его всего – от мелких зубов до мелкого смеха. На кого похож? – прикидывал он. Никита наклонил голову набок, заметил чрезмерно толстые для фигуры Мазаева ляжки, обтянутые серыми брюками. На сатира, вот на кого.

Но не в том отрицательном смысле, который приходит на ум сразу, а в первоначальном. Сатиры – это лесные божества, демоны плодородия в свите бога Диониса. Вместе с нимфами – дочерями Зевса – они бродили по лесам, водили хороводы.

– Мне жаль, но нет, – твердо и окончательно заявил Никита. – Я не могу поехать.

– Ладно, Бог с вами.