Лягушка под зонтом

Никита, облаченный во все отцовское, направился в кабинет. С новым чувством открывал другие шкафы, в которых до самого потолка лежали бумаги.

Поворот ключа – скрип дверцы – и перед ним фигурки, найденные в лесах Урала. Оставленные при себе. Это хорошо, что они здесь, а не в музее... Мысль, пойманная в потоке непривычных, отцовско-дедовских мыслей. Они пробивались к нему, вышедшему из силового поля Натальи Петровны, с помощью осязаемых вещей.

Когда Наталья Петровна покинула этот мир навсегда, в его изменившееся силовое поле вкатился Мазаев. Разве не дед и отец Дроздовы подтолкнули его? Конечно, они. Иначе с какой стати Владилен Павлович пришел бы, встал на пороге и сказал: «Вы – Никита Тимофеевич Дроздов, сын Тимофея Никитича Дроздова, внук Никиты Тимофеевича Дроздова».

Никита смотрел в открытую дверь ангара. Как будто хотел запомнить горизонт, который открывался за рекой, пустырь, который обещали в следующее лето превратить в сквер с цветочными клумбами.

Вряд ли он когда-то снова окажется здесь: цельность, которую он обретает шаг за шагом, поведет его другими путями...

17

Ольга переступила через порог и уловила странный запах. Что это? Едко, кисло и горько одновременно. Она с силой втянула носом воздух. Пахло еще и сладковато. Как намек на то, что на этой кухне прежде пекли сладкие пироги и даже пирожные – корзиночки, эклеры."

"Ольга метнулась к плите. В большой кастрюле темнела вонючая масса, вместо белоснежной, которую она ожидала увидеть, уходя и оставляя на плите кастрюлю. Ольга посмотрела на часы на стене. Простенькие, в красной пластмассе, они показывали, что срок не вышел. Ольга не опоздала – она могла гулять еще целых десять минут.

«Ну да! – одернула она себя. – Как же».

Схватив суконные рукавицы, сняла кастрюлю с огня. Выключила плиту. Ну вот и все – мыло с ароматом герани накрылось медным тазом. Она фыркнула. У них с бабушкой есть медный таз, Валентина Яковлевна варила в нем варенье в Угличе, потом отписала для «бизнеса».

Ольга сняла со стены этот таз с длинной ручкой, опустила на кастрюлю. По крайней мере такого едкого запаха не будет.

Она села за стол. Итак, теперь надо подождать, когда масса остынет, выгрести ее и отмыть кастрюлю. Всего-то насмешливо подумала она. Дело нехитрое. А вот потом все не так просто. Придется подсчитать убытки. Она уже потянулась рукой к сумке, чтобы достать калькулятор, но решила – потом.

Как оказалось, мысль совершенно правильная...

Когда варево остыло, Ольга вытряхнула его из кастрюли в ведро, взяла щетку на длинной ручке и, засучив рукава, принялась чистить кастрюлю. Она упиралась, не поддавалась даже самой жесткой щетке, которая нашлась в хозяйстве. Не в личном хозяйстве, а здесь, в старой кухне школьного комбината питания, где они с бабушкой сняли помещение.