Лягушка под зонтом

Оно уже пришло в движение? Оно гонит его, заставляет ходить по ангару?

Никите казалось, ангар наполняется людьми: из спрессованного прошлого явились отец, Наталья Петровна, мать. Кто следующий?

Внезапно Никита остановился – на его пути возник мужчина. Его дед. Он никогда не видел его живым, только портрет на стене – всегда. На нем он в серой шляпе с полями, с улыбкой всегдашнего победителя. Такую улыбку он передал своему сыну, отцу Никиты. Но отец ее унес с собой, в мир иной. Он не успел научить Никиту так улыбаться.

Внезапно изнутри поднялось странное чувство.

Он не знал его за собой. Неужели протест? Ему хотелось засмеяться: да ну вас – всех, кто из прошлого. Что мне до вас? Вы прожили свою жизнь, справлюсь и я со своей как-нибудь.

Никита попробовал раздвинуть губы, но они не подчинились – кожа на нижней губе, пересохшая от сухого воздуха ангара, лопнула. Никита лизнул ее, почувствовал вкус крови.

Боль всегда возвращает к реальности. Даже такая незначительная, как эта. Губы плотно сложились, нет у него причин сиять, как начищенный самовар. А тем более смеяться над предками. Они преуспели, ему с ними не сравниться.

Его дед, в двадцатые годы преподаватель Московского университета, историк, обнаружил на севере Урала то, чего не должно там быть. Поскольку ученые в то время и много раньше считали, что нет и быть не может деревянных скульптур в православной церкви.

Но он нашел одну из них в старой часовне в лесах Урала – фигуру Христа с лицом татарина.

Никита знал эту историю: дед писал в своих статьях, как он пришел в местную администрацию, как объяснил комиссарам, что это – настоящее открытие. Для них – тоже. Они распорядились перенести фигуры в музей.

Дед призвал на помощь студентов-историков, они собрали сто двадцать две скульптуры в уральских лесах. Местные власти распорядились отвезти их в Пермь, в музей. На пароходике, хлюпающем колесами по мелководным осенним речкам, а потом по Каме, лихой капитан доставил в Пермь сокровища, удивившие, но пока еще не оцененные, – даже сам дед, похоже, не знал точно, что он нашел.

Следом за дедом в леса Урала отправился отец Никиты. И ему открылись чащи и урочища. И он нашел скульптуры, которые, как шутил отец, «вошли в возраст» уже после деда.

Никите полагалось совершить «третье хождение» по стопам знаменитых предков. Он был готов, но...

Никита почувствовал, как защемило сердце. Он взглянул на себя со стороны, и ему показалось, что лицо его похоже на печальные и недовольные лица пермских скульптур. Но разве может быть у него иное лицо? В его-то обстоятельствах?

Никита быстро пошел к холодильнику, вынул бутылку воды. Он баловал себя, покупая французскую минеральную воду «перье». Мать приучила его к ней.