Личная награда Альфы (СИ)

"

"— Как при сильном насморке?

— Не знаю, что это такое, — пожал плечами Артис. — Но должно быть, что так. Понимаешь, это чуть больше, чем простой секс, но бесконечно далеко от слияния истинных пар.

— Однако ведь твой бета, Эдгарс… Насколько я поняла, у него брак по уговору. И, кажется, что он очень любит свою жену.

— Разумеется, они стали близки после двадцати совместно прожитых лет, — пожал плечами Артис. — Но даже после пятидесяти прожитых совместно лет, у них не будет такого единения, как у нас с тобой.

— Тем не менее, это не значит, что Света не переживает.

Да, мне не понравилась эта девица: мне не понравилось её вызывающее поведение в ресторане, её снобизм и отношение к людям, но я и вправду чувствовала за собой вину — тем, что своим появлением невольно разрушила её жизнь.

— Мы даже не были друзьями, — «успокоил» меня Артис, целуя в шею и… спускаясь ниже. — Это был простой брак по уговору, позволявший мне надеяться на появление наследников, а ей — получить статус Луны стаи. Поверь мне, если Света сейчас и страдает, то только от этого.

Я довольствовалась этим объяснением, решив, что просто тихо выкину баночки с кремом в мусорку и забуду об этом, предоставив Артису решать все вопросы со Светой самому.

Правда, когда вечером я вытащила начатые банки крема с полок, я заметила на всех кремах мелкую приписку на французском: каждый из этих продуктов предназначался женщине после пятидесяти лет. Вряд ли бы Светлана стала мазаться кремами, не соответствующими её возрасту — в доме, насколько я знала, постоянно жило всего две женщины такого возраста: повар, балующая нас латвийскими вкусняшками, и Аустра — экономка — домоправительница.

Повару, жизнерадостной женщине лет шестидесяти, я нравилась: она плохо понимала английский, но любила слушать мои рассказы о странах, где я побывала, и рассказывала о своих приключениях: заядлая туристка, Инна тоже побывала во многих странах, и мы часто сравнивали наши впечатления от путешествий.

Аустра вела себя вежливо, но всегда сохраняла дистанцию… Держа в руке начатые банки с кремом, я вынуждена была признать, что первое впечатление оказалось правильным: я ей не понравилась.

После этого, легко было заметить и другие, вроде бы мелкие моменты, которые указывали на это. К примеру, она всегда и всюду говорила исключительно на латышском языке, в том числе, когда дело касалось непосредственно меня — и моих просьб. Зачем, простите, отвечать мне на латышском, если именно этого языка я ещё не знаю?

Однажды, когда подобное случилось во время обеда, я не выдержала. Началось всё из-за ерунды: я спросила Аустру, можно ли мне принести апельсинового сока вместо вина. Она тут же позвала помощницу повара и, кивая на меня, заговорила на латышском.