Гарри Поттер и Дары Смерти

Гарри, Рон и Гермиона не могли толком ни о чём договориться, потому что Крюкохват почти никогда не оставлял их одних больше чем на пять минут. Не успеешь оглянуться — а уже в дверную щель просовываются его длинные пальцы.

— Моей бы маме у него поучиться, — ворчал Рон.

Гермиона так пылко осуждала замысел Гарри, что он отчаялся добиться от неё помощи. Рон в те редкие минуты, когда Крюкохват оставлял их в покое, твердил одно:

— Что-нибудь придумаем, дружище.

Гарри плохо спал в ту ночь. Лёжа без сна в предутренние часы, он вспоминал, как чувствовал себя накануне налёта на Министерство магии.

Тогда он был полон решимости, даже какого-то упоения, а сейчас его грызли сомнения и тревога. Ему всё казалось, что что-нибудь пойдёт не так. Он твердил себе, что план отработан до мелочей, что Крюкохват знает, с чем им придётся столкнуться, что все возможные осложнения предусмотрены — и всё равно у него душа была не на месте. Раз или два Гарри слышал, как Рон ворочается в постели — видно, тоже не спит, но в гостиной они ночевали втроём с Дином, так что поговорить не было возможности.

Наконец-то пробило шесть часов. Рон и Гарри вылезли из спальных мешков, оделись впотьмах и тихонько выбрались в сад, где они договорились встретиться с Гермионой и Крюкохватом. Было по-утреннему холодно, хоть и безветренно, по майскому времени. Над головой ещё мерцали бледные звёзды, шумело море, накатываясь на утёсы, — Гарри знал, что ему будет не хватать этого звука.

На могиле Добби пробивались из земли крошечные зелёные росточки. Через год холмик будет сплошь покрыт цветами.

Белый камень с именем домовика уже казался обветренным, словно лежал здесь давным-давно. Гарри понимал, что они вряд ли могли найти для Добби более красивое место, и всё-таки ужасно грустно было оставлять его здесь. Стоя у могилы, Гарри в который раз ломал голову: откуда домовик узнал, что их нужно спасать? Он рассеянно дотронулся до мешочка на шее и нащупал осколок зеркала. Гарри был уверен, что видел в нём глаз Дамблдора! Тут в доме открылась дверь, и он обернулся.

Через лужайку к ним стремительно шагала Беллатриса Лестрейндж в сопровождении Крюкохвата.

На ходу она засовывала крохотную сумочку во внутренний карман старой мантии, которую они прихватили с площади Гриммо. Гарри отлично знал, что это Гермиона, и всё-таки не мог сдержать дрожь омерзения. Она была выше него. Длинные чёрные волосы струились по спине, глаза с тяжёлыми веками презрительно уставились в лицо Гарри, но стоило ей заговорить, и Гарри сразу услышал Гермиону в низком голосе Беллатрисы Лестрейндж.