Лихие. Смотрящий (СИ)

— Достаточно людей знает, поверь, — усмехнулся я. — Многие вопросы решаются в бане. На голом теле микрофон сразу виден. А жучки в парилке дохнут от влажности. Так что мой ответ: да! Про мои татуировки и шрамы знает много людей. И далеко не все эти люди мне друзья.

— Но звонила женщина! — она обвинительно ткнула в меня пальцем, но уверенность на ее лице сменилась задумчивостью.

— И это все, на чем строится обвинение? — усмехнулся я. — Да я даже адвоката звать не буду. Лен! Тебе самой не смешно? Ну, подумаешь, баба позвонила! Давай я заплачу твоей подружке — как ее там? Маша? — десять баксов, и она тоже кому-нибудь позвонит. Хочешь, прямо сейчас?

— У нее голос был такой, что я поверила, Сережа, — покачала головой она. — Женщина такое сразу чует.

— Если я ее найду и она тебе сама все расскажет, ты мне поверишь? — спросил я. — Расскажет, кто ее нанял, когда нанял, и сколько заплатил.

— Что? — растерялась Ленка. — Не поверю, конечно! Ты тоже наймешь кого-нибудь! За десять баксов.

— Она повторит тот разговор слово в слово, — пообещал я. — Ну?

— Не знаю, — прикусила она губу. — Уходи, Сережа.

— Сколько с меня? — до боли сжав руки в кулаки, спросил я.

— Пятьдесят пять долларов по курсу, — ответила Ленка. — А он каждый день новый. Спасибо за покупку, приходите к нам еще. А лучше не приходите…

— Совсем охренели, кооператоры хреновы! — возмутился я, увидев цену в рублях. — Сталина на вас нет!

Всю дорогу до офиса я размышлял. Эту пакость мог сотворить только кто-то из моих секретарш. Но кто? Настя? Юля? Я никого не обижал, дарил подарки… Ну разве что спал со всеми ними, так это было оговорено молчаливым контрактом. Я им плачу, а они не делают мне голову, оттягивая из нее излишнюю кровь. Они для меня не женщины — они сотрудницы, пусть и с несколько специфическими обязанностями. Кто-то захотел большего? Возможно. Но кто? Вот в приемной сидит Юля и улыбается мне. Неужели она? Неужели она умеет улыбаться, делая подлость? А ведь я считал до этого времени, что хорошо понимаю людей. Значит, не так уж и хорошо…

А может это Любка? Ей бы тоже хотелось запрыгнуть ко мне в койку. Но «крыску» мы пока не допускали ни до чего важного. Она просто не имела доступа ни к моему расписанию, ни к документам…

Войдя в кабинет, я вызвал особиста. Бывший подполковник сильно изменился. Человек, который полгода назад жил как нищий, теперь смотрел уверенно, и даже с некоторой вальяжностью. Так смотрят люди, не боящиеся завтрашнего дня. И с чего бы это, интересно? Оптимизм на грани идиотизма? Или и у этого крыша слегка поехала от наших успехов. Ладно, будем на место ставить. Ведь самые веселые времена еще впереди.

— Мне, Николай Дмитриевич, — сказал я, показывая ему на стул напротив, — нужны все распечатки звонков из нашей конторы за август.