Лихие. Смотрящий (СИ)

Прудик, что располагался в пятистах метрах от моего дома, подходил для первой встречи как нельзя лучше. В это время года в парке, что его окружал, не бывало ни души. Грязно и холодно. Нечего тут делать, и даже мамашки с колясками не суются сюда, потому как колеса могут увязнуть в жирной весенней грязи.

— Садись, Хлыстов, — майор Баранов похлопал по лавочке рядом.

— Насиделся уже, хватит, — усмехнулся я.

— Не зарекайся, — радостно оскалился тот.

А он изменился. Я помню его плотным щекастым парнем после школы милиции, а теперь это обрюзгший молодой мужик с лицом, на котором застыло выражение презрительного превосходства. И побухивает он. Вон как набрякли мешки под глазами. И вид какой-то слегка уставший. Точно, не в засаде всю ночь сидел. Снимает-таки стресс самым простым на свете способом.

— И вам того же советую, — вернул любезность я. — От сумы и от тюрьмы, сами понимаете, товарищ начальник…

— Ты поговори мне! — высокомерно рыкнул он.

— А то что? — спросил я, с интересом повернувшись к нему. — Ну давай, майор, удиви меня. Ты же позвал, чтобы правила игры обозначить. Ну, вот он я, пробуй.

— Я тебя посажу! — пошел он красными пятнами. — Ты что себе позволяешь?

— А что бы и не позволить? — развалился я на скамейке. — Ты пока ничего не сказал, а я ничего не сделал. Пока я слышу только шум вентилятора, а слов нет. Переходи к делу.

Он проглотил явную борзость. Да ему и не оставалось ничего. Он меня позвал, а не я его. И нет у него ничего, иначе сидел бы я сейчас в КПЗ, прикованный к батарее, и ждал, когда его опера решат поиграть со мной в слоника. Наслышаны…

— Братья Вахидовы на тебя сейчас работают, — нехотя сказал он. Я молчал, а он, видимо, ожидал какой-то реакции. Да хрен тебе, сам разматывай до конца свои хотелки. Все ведь закончится энной суммой денег в валюте. Ставлю все имеющиеся в наличии зубы.

— Солнышко сегодня какое! — весело сказал я, решив все-таки прервать затянувшуюся паузу. — Погода сегодня просто отличная, товарищ майор. «Весна идет — весне дорогу»!

Да, певец из меня на уверенную троечку с минусом. Фальшивлю. Сколько я этих песен наслушался, сидя в лагерном ШИЗО… Утром проснешься — а цирики уже радио на всю катушку врубают.

— Ты не понял, Хлыст! — повернулся он ко мне. Кажется, я малость перегнул палку. Вон как его корежит, не вспылил бы. А то задержит еще для выяснения, а я без паспорта из дома вышел.

— Да все я понял, Владимир Алексеевич, — спокойно сказал я. — У больших людей были интересы в бизнесе покойного. Они недовольны изменением расклада. Так?

— Так! — ответил он с явным облегчением.

— Что хотят большие люди? — спросил я. — И самое главное, что они готовы дать взамен?

— Ты не охуел часом?! — удивленно посмотрел на меня начальник горотдела.

— Да нет, я в порядке, — пожал я плечами.