Лихие. Смотрящий (СИ)

Но где наша не пропадала! Профессор протянул руку вперед и показал на куртку.

— Молодой человек! А вот эта сколько стоит?

И дама, и ее сын синхронно повернули головы вслед за рукой, а Профессор придвинулся ближе, чуть было не обняв полную даму.

— Иди отсюда, дед! У тебя таких денег точно не водится! — презрительно ответил барыга, вмиг оценив платежеспособность потенциального покупателя.

— Это было очень грубо, молодой человек! — с достоинством ответил Профессор и двинул на выход быстрым шагом, стараясь не перейти на бег. Это палево.

Он сел в машину и вытащил из кармана кошелек, который даже к щеке прижал, как родной. На его лице расплылась счастливая улыбка.

— Помнят руки-то воровскую науку! Помнят!

Он вытер отпечатки пальцев с кожзама, переложил купюры себе в карман, а пустой кошелек выбросил в окно.

* * *Колокольчик двери звякнул негромко, и Профессор вошел в магазин, который был завален и завешан одеждой до самого потолка. Навстречу ему вышла девушка и фигурой-рюмочкой, которая улыбнулась так, что он чуть в обморок не упал. Словно солнышко из-за тучи выглянуло. Впрочем, он радовался рано. Улыбались совсем не ему. И как это он сразу не догадался? Кому он, старый хрыч, нужен, чтобы ему такие девушки улыбались.

— Ленок, — сказал Хлыст. — Это э-э-э…

— Борис Сергеевич, — представился Профессор. Его по имени и не звал никто.

— Борис Сергеевич мне, как отец родной, — продолжил Хлыст. — Нужно одеть и обуть. И чтобы дома ходить, и чтобы в люди выйти. Он уважаемый человек. Ему нужно все такое… и Хлыст повертел пальцами в воздухе.

— Поняла! — снова улыбнулась Лена, но теперь уже точно Профессору. — Все в консервативном стиле. Рост примерно сто семьдесят пять, размер сорок восемь, нога сорок два, но обувь лучше мерить, Сереж.

— Мы поедем пока, Ленусь, — сказал Хлыст. — Я Коляна пришлю за вещами. Тебе сколько времени нужно?

— Часа полтора, — задумалась Лена. — Вчера новый товар пришел. Я там еще посмотрю. На весну-лето тоже подобрать?

— Тоже, — кивнул Хлыст. — Все, пока.

Они сели в машину, а Профессор не переставал удивляться увиденному. Это все было неправильно. Не бывает у вора настоящей любви, потому как эгоист он до мозга костей. А другие для него — всего лишь инструменты, чтобы там не болтали глупые люди о воровском братстве. Чушь это все для малолеток. Серьезных людей вместе держат только общие дела, страх и необходимость отдавать долги. Вот Хлыст и отдает, видимо.

— Ты меня вытащил? — задал Профессор вопрос, который мучил его всю дорогу.

— Я, — Хлыст не стал кривляться. — Занесли начальнику главного тюремного управления. Он все порешал с судом насчет УДО.

— Не по понятиям это!

— Зону перекрашивали. Тебе конец бы пришел. Либо сломали бы, либо в ШИЗО сгнил бы с отбитыми почками.