Лихие. Смотрящий (СИ)

— Значит, всего лобненский узел дает левака где-то на десятку? Так?

Еще один кивок.

— Что у вас там основное дает дохода? Из вагонов воруете? Хотя не надо мне подробностей. Меньше знаешь, крепче спишь. Короче. Хмурый на нары отправился — я теперь твоя новая крыша. Всосал?

Федор Степанович испуганно на меня посмотрел.

— Да не ссы ты, — я убрал пистолет обратно в карман. — Все будет ровно, я тебе даже понижу процент до двух с половиной тысяч.

— Шеф, да там повышать надо! — встрепенулся Гриша — Коммерсы совсем оборзеют.

— Федя у нас не коммерс, — успокаивающе произнес я. — Человек — государственный служащий! Понимать надо. И мы не просто так понижаем, а в счет наших будущих, очень плодотворных отношений.

— Что вы от меня еще хотите? — едва слышно спросил он."

"— А ты точно правильный выбор сделал? — усомнился я. — Или тебе другую открытку послать? С другим, так сказать, содержанием. Говорят, у твоей жены восьмерка вазовская…

Начальник станции чуть в обморок не упал.

— Выбор сделал! — прошептал он со все нарастающим ужасом. — Платить буду.

— Тогда слушай. И не трясись ты так! — я ткнул локтем в жирный бок Феди. — Сзади тебя сидит Григорий Александрович. Он начальник… ха-ха… отдела ГСМ в нашем… скажем так… консорциуме. Он решает все вопросы. Почему консорциум наш? Потому что ты уже в него входишь. И твоя доля — двадцать процентов от гешефта. Суть схемы такова: походит цистерна с бензином, приезжает двухкубовый бензовоз, заливаем его на перегоне и везем на дорогу. Там это продают за ночь в две цены, а деньги рвем по-братски. Схема ясна?

— Невозможно! — улыбнулся начальник бледными губами. — На базе увидят, что пломба нарушена, и вызовут транспортную милицию. Это детский сад какой-то.

— Все было бы так, — серьезно кивнул я, — если бы не одно НО. Представь все то же самое, но нефтебаза не вызывает милицию и берет недостачу на себя.

— Но как? — выпучил он глаза.

Я укоризненно посмотрел на него и сказал.

— Я же представил тебе Григория Александровича! Он решает вопросы. С тебя — надежный машинист, у которого имеется многочисленная прожорливая семья. И который точно знает какое-нибудь местечко, где нет глаз, и может стать машина с помпой.

— А если я уволюсь? — невесело усмехнулся начальник станции. — Транспортная прокуратура на голове сидит! Зачем мне в тюрьму идти?

— В тюрьме чалиться лучше, чем на кладбище лежать, — пожал плечами я — А свою чувствительную совесть…

На заднем сидении опять заржал Копченый.

— … можешь успокоить тем, что тебя заставляют, угрожая физической расправой. Кстати, это чистая правда. Ну что, легче стало? Вижу, что стало. Григорий Александрович придет сюда завтра. Во-первых, забашляешь ему долю за февраль и март.

— Так это же «месяцы» Хмурого!

— Я сам с ним порешаю вопросы.