Лихие. Смотрящий (СИ)

— Прости меня, Иосиф, за испорченное детство.

— Простить мало, — усмехнулся Йосик. — Возьму деньгами.

— Ты принят! — протянул я ему руку. — Загранпаспорт есть? Нет? Оформим. Со мной на Кипр поедешь. Увольняйся пока из своей шараги.

— Я уволюсь, конечно, — усмехнулся Йосик. — Но вам нужно устроить меня банковским курьером. Думаю, при ваших возможностях, это будет несложно.

— А зачем? — удивленно посмотрели мы на него.

— Схема с металлом надежная и простая, но короткая, — пояснил Йосик. — Ее прикроют быстро. Нельзя продавать товар и вообще не получать за него деньги. А имея соответствующие документы, можно вполне официально вывезти наличную валюту на Кипр, и уже там положить на счет. Так будет быстрее.

— Димон! — повернулся я к Китайцу. — От души, братан!

* * *Очередной плановый визит в НИИ на Рублевке сначала проходил ровно. Я посовещался с Троллейбусом и его людьми, порадовался росту оборотов по скупке металла. Санек даже показал мне стальной штемпель николаевских червонцев, что сам выточил в свободное от работы время — готовился к поступлению первых партий шлихового золота. В начале августа объявился вахтовик из поезда. Дозвонился через Зойку, а та набрала мне. Я тут же состыковал его с Троллейбусом. По нашим нынешним доходам золотой проект не обещал больших денег, но и отказываться от него я не стал. Ну, есть и есть. У бывшего ювелира чесались руки, пусть побалуется. Так сказать, для души.

В конце совещания, распустив сотрудников, Санек начал мне жаловаться на «подвал»:

— Я все понимаю, Серый, откуда деньги и прочее. Но пойми и ты меня. Мы тут часть закупок начали пускать по белому, у нас нормальные клиенты и поставщики появились. Заводы, металлобазы. Они приезжают в офис на переговоры. В костюмах, в галстуках. Даже иностранцы были. Мало ли чего лишнего тут увидят… Или услышат.

— А в чем проблема? — удивился я. — Говори конкретнее.

— Можно куда-нибудь убрать «темную сторону Луны» из офиса? В ту же Лобню.

— Входы-то разные!

— Может, и разные, но баба снизу вчера вечером орала так, что даже у меня было слышно. Хорошо, что сотрудники уже разошлись.

— Какая баба снизу??!

Я прифигел. Ни про каких баб мне не докладывали. Пошел разбираться.

Сегодня тамбур сторожили люди Штыря. Он и сам был внизу, чистил штатный Макаров.

— О, Хлыст, утро в хату.

— И тебе, Пахом, не хворать. Как у нас дела? Все ровно?

Тут-то я услышал тот самый женский плач, на который жаловался Троллейбус. Помимо «сейфовой комнаты», куда мы складировали общак и авизошные бабки, Штырь поставил пару железных дверей в небольших каморках в начале и конце подвала. Из-за одной такой двери и слышалось подвывание. Я снял ключ со стены, отпер замок и тихо охренел. На грязном матрасе сидела плачущая женщина с размазанной по лице тушью.