Лихие. Смотрящий (СИ)

Слезы, упреки… Она готова была приехать в Геопром прямо сейчас, сию же секунду. Все продолжалось до тех пор, пока профессор не отобрал трубку у дочери.

— Давайте уж я сам к вам приеду, — сказал я, слегка утомленный женским напором. Не слишком привычен я к такому. — Заодно и должок верну.

С профессором все сразу пошло в конструктивном русле. Я услышал вальяжный начальственный баритон на том конце провода. Видно, совсем уже отошел Лужин от случайного эпизода в своей биографии и думает, что он ему приснился. Так бывает с непривычными людьми. А может, просто храбрится…

— Что вы, Сергей! Не стоит обсуждения! Это такая мелочь! Ладва мой старый партнер по преферансу, взял сущие копейки.

— Тем не менее…, — напрягся я."

"Непогашенный долг — всегда плохо, а в отношениях с деловым партнером — тем более. Он решил уравновесить ту услугу, что мы ему оказали. Вот ведь хитрая сволочь. Сразу понял, как будет вестись игра в той жизни, которая наступила. Ну да ничего. Он еще не знает, как иногда растут долги, если это кому-нибудь нужно. Вон как соловьем разливается…

— Нет, нет и еще раз нет! — рокотал в трубку Лужин. — Денег не возьму. Но приехать действительно надо. Во-первых, Леночка. Она сейчас в таком состоянии…

— Я понял.

— Во-вторых, есть еще одна тема для беседы…

— Ваш зам! — догадался я.

Вот же крыса! Вломил меня и даже не предупредил про приход ментов. Понятно, что мы его в НИИ сильно подвинули, и зуб у него вполне конкретный, но прощать такое нельзя. Сегодня он меня операм вломил, а завтра что? На цокольном этаже много чего левого происходит. Неучтенный нал от скупки металла, просто общак хранится в засыпном сейфе.

— Сергей, я вас очень прошу. Давайте все обсудим сначала. Без резких движений, так сказать…

— Хорошо, выезжаю.

* * *— Привет! — с совершенно искренней радостью сказал я, когда Ленка открыла мне дверь. Ну до чего же она хороша! Даже тогда, когда из ее глаз летят молнии. — Ай! За что?

Пощечину я скорее услышал, чем почувствовал. Звук получился что надо, звонкий и сочный. Аж эхо загуляло по квартире, увязнув в коврах на стене.

— Лен! Да ты чего? — удивился я. — Ну приняли, бывает! Обознались и отпустили потом.

— Никогда! Никогда! Никогда не смей при мне пялиться на других баб! — выпалила она и гордо удалилась в свою комнату, оставив нас с Геннадием Константиновичем наедине.

А «тещи»-то и не было дома! Какое счастье! К Лениной истерике я приготовился. И даже пощечину снес покорно. А вот язвительные комментарии от Виолетты Генриховны выслушивать не собирался. Все-таки не терпила женский и не окончательный каблук. Смотреть на эту высокомерную рожу и давиться теплым чаем, разглядывая ее поджатые губы? Оно мне надо нервы портить? И так как струна натянуты.