Лихие. Смотрящий (СИ)

— Знаешь, сколько игровые автоматы стоят? А профессиональные столы для рулетки? А ремонт в стиле «пошлая роскошь»? Мы, братан, взорвем этот город. Сделаем залы для простых людей, которые придут получку в автомате спускать, и для тех, кто готов косарь за вечер спустить в вип-зоне. Или десять… Самые дорогие шлюхи Москвы у нас пастись будут. И со всего этого ваша половина.

— Ну-ну, — как-то странно посмотрел на меня Архип, явно не очень веря, но ничего больше не сказал. Он пожал мне руку, и мы разошлись."

"Я вернулся в офис и спустился в подвал. Любка уже почти пришла в себя и сидела на своем матрасе, ни жива ни мертва. На ее симпатичном личике появилось выражение усталой обреченности. Тушь расплылась, а распухшие искусанные губы превратились в бесформенное пятно. Дрожь в пальцах она унять так и не смогла, а потому то и дело сцепляла руки в замок. Кассирша уже даже плакать не могла. Отбоялась и поняла, что ее ждет.

— Ну что, — я сел перед ней на стул и посмотрел прямо в молящие глаза. Нет, не смирилась, все еще надеется выжить. — Поговорил я, Люба, с твоими нанимателями. Они мечтают о встрече.

— Нет! — она встала на колени и уставилась на меня налитыми слезами глазищами. — Пожалуйста, не отдавайте! Они же меня убьют! У меня мама старенькая! Она не перенесет! Умоля-ю-ю…, — и она заревела снова.

И откуда в ней столько жидкости берется?

— Сама откуда будешь? — спросил я.

— С Капотни, — с готовностью ответила она, глотая слезы. — Я не знаю, что со мной случилось! Правда! Я никогда раньше чужое не брала! Просто такую кучу денег увидела, и как будто голова отключилась! Я в себя пришла уже тут… Как во сне все было…

— Вернули тебе, значит, разум? — усмехнулся я, вспоминая слова Штыря. Она покраснела и отвела глаза в сторону.

— Пожалуйста! — снова взмолилась она. — Не отдавайте меня им! Они же звери! Вы их просто не знаете! Мне сменщица рассказывала…

— Почему не знаю? — удивился я. — Еще как знаю. Вот и пришел на тебя посмотреть. Никогда таких отважных баб не видел. Ладно, Люба, так и быть. Отдавать им я тебя не стану. Но теперь ты моя! Моя с потрохами! Прикажу жареные гвозди съесть, ты попросишь перца. Один косяк — я тебя пакую и везу к шадринским. Поняла?

— Да! — она смотрела на меня по-собачьи преданным взглядом. — Я все сделаю, что скажете! Могу прямо сейчас!

— Этого не нужно, — поморщился я. — Но отработать свой долг, Любаня, придется. Он у тебя неподъемный.

Глава 14

Из Шарика улетали 1-го сентября ровно в полдень. Только, чтобы добраться до аэропорта мы арендовали специальную инкасаторскую машину, сделали ей кортеж из двух волг и двух девяток, набитых братвой со стволами. Не дай бог, кто-то напрыгнет по дороге — будем отстреливаться и прорываться.