Лилия для Шмеля (СИ)

И в таком виде я и щеголяла, ведя под руку такого же колобка — Вейре. То-то местные на нас оборачивались.

— Я, конечно, надеялся, приодеться, но чтобы вот так…?! — выдохнул Освальд, ослабляя ворот мужского пальто, и покосился на меня. Шубу он купил, но не надел, согласившись пока утеплиться меховым жилетом, незаметным под верхней одеждой.

— Норрит меня убьет, — тяжко вздыхая, вторил ему Кратье.

— Доберемся до Имилера — обрадуется обновкам, как миленькая, — напомнила доктору про северный климат, а недовольство Освальда проигнорировала.

— Корфина, — не унимался герцог.

 — А это нам точно пригодится? Если вам понравился сей чудный мех — другое дело. Но… не переусердствовали ли вы?

— Приедем в Имилер, узнаете! — пробурчала я. Вот же! Что Кратье, что Веспверк, брюзжат как две бабки. Зато Вейре доволен. Теперь ребенок не боится ветра и снега и жаждет узнать мир, который от него так долго скрывали.

— А пойдемте туда?! — потянул нас к яркой витрине кондитерской. — И туда! — Махнул в стороны книжной лавки, за которой еще магазинчики…

— Если только недолго! — согласился герцог.

— И избегая толпы людей! — добавила я.

— Идемте-идемте, — оживился доктор, не терявший надежды найти для супруги что-то более элегантное, и увлек нас в ближайшую лавку.

Вернулись мы в холлапаритум только вечером — голодными, но довольными. Вейре клевал носом и, съев едва ли половину овощного супа, был отправлен отцом спать.

Я тоже с удовольствием вздремнула. Мягкая постель стала лучшей наградой за суетные сутки.

Ночью пару раз просыпалась — прислушивалась к дыханию Вейре, безмятежно спавшего в соседней смежной комнате. Но все мои тревоги оказались напрасными.

Поездка и смена окружения благотворно повлияли на него.

Утром мы проснулись бодрыми и жаждали продолжения экскурсии, но увы, герцог погрузился в дела.

Я случайно увидела, как раздраженный Веспверк в пятнистом пальто расхаживает по территории вышки. За ним следует пятерка упитанных мужчин и заглядывает герцогу в рот. Он им что-то гневно выговаривает, записывает в блокнот, тыкает пальцем в недоработки… Лица у ответственных работников холлапаритума багровые, взволнованные, и, судя по их переглядываниям, нам пора переходить на автономное питание.

— Что там? — Вейре заинтересовался, чего я там разглядываю. Выглянул в окно и грустно вздохнул: — А потом про папу говорят гадости. Баронесса, вы верите в то, что про нас говорят?

— Нет. У меня есть свои глаза и уши. Я делаю сама выводы.

— А другие слушают и еще распрос… распрост…няют! — с трудом выговорил он взрослое слово, и я грустно улыбнулась.

— Откуда ты знаешь?

— Папа рассказал. Мы потому и уехали из Нильда, не взяли игрушек и Малыша, книжки и рисунки, потому что нам желают зла.