Лилия для Шмеля (СИ)

Нужно успеть повесить по птичке, повязать по ленточке… Вы ведь забыли, да? — посмотрел на меня озорно. — Но Вейре для вас прихватил ленту…

— Алую! — крикнул малыш.

— Потом покажешь. Поспешим, иначе придется толкаться в толпе. Кратье сказал, что если смазать нос орановым маслом, людных мест можно не избегать — но я рисковать не стану. Кстати, вам, Корфина, тоже следует провести сию процедуру. Запах хоть и резок, вполне терпим, — Освальд по привычке объяснял мне, как сыну, чтобы я не упрямилась.

— Давайте ваше органовое масло… — улыбнулась я.

— Орановое!

Это был прекрасный день.

За городом у леса рос могучий, многовековой дуб. Украшенный подобно новогодней елке, он смотрелся особенно душевно. Я с удовольствием повесила на его ветвь тряпичную птичку, еще пряничную, повязала ленточку, загадала сразу несколько желаний, вместо одного, а потом мы поехали кататься на каруселях.

Накатались вволю, до тошноты. Да и с непривычки нам с Вейре много и не нужно было. Потом ели сладости, посетили кофейню, прогулялись по магазинам и накупили сувениров. Точнее Освальд задаривал нас с Вейре подарками, от которых, как я ни отказывалась, все равно получала.

Потом посетили иллюзион. Освальд выкупил самые лучшие места, отгороженные от зрителей занавесом, и мы наслаждались представлением.

Затем прогулялись по книжным лавкам, куда я всех утянула, и только потом вернулись в особняк, где нас ждал праздничный ужин.

— Ой! — спохватилась я уже за столом, вспомнив о корзинке, оставленной утром. — Я привезла с собой пиццу, что готовила вчера. И забыла в детской.

— Я предпринял все меры для безопасности Вейре, однако…"

"— Я понимаю, — кивнула я. — Тогда заберу обратно.

— Что?! — спохватился Вейре и, вскочив со стула, поторопился в комнату.

— Вейре! Не надо! Я приготовлю еще! — поспешила за ним.

— Но я только кусочек! Маленький кусочек! Папа, можно?!

— Нет! — Освальд уже несся за нами.

— Ну, папа! — заканючил Вейре на бегу.

— А, может, вы завтра отпустите Вейре ко мне, и мы с ним приготовим вместе? — предложила я вариант, желая предотвратить детские слезы в конце замечательного дня. Чтобы проследить за реакцией герцога, остановилась, а он, не ожидавший моего резкого разворота, чуть не сшиб меня.

— Прошу прощения! Вейре!

Освальду схватил меня за руку и вприпрыжку помчаться за сыном, который упрямством весь в папаню.

— Вейре!

Никогда не думала, что малыш может быть таким прытким и ловким. Корзина стояла на высокой тумбе, но пока мы с герцогом догоняли его, он успел добежать, найти, подставить стул и вскарабкаться на него. А теперь тянул руку…

— Хорошо! Я отпущу тебя к баронессе! — строго сообщил герцог. От радости Вейре обернулся, и этого хватило, чтобы я успела забрать корзину.