Лилия для Шмеля (СИ)

Мы прогуливались, любуясь нарядными фасадами на главной улице Нильда, вывесками, украшенными вечнозелеными гирляндами тибриса, зелеными кустами в кадках, когда услышали противненький женский голос, не суливший ничего хорошего:

— Графиня!

Я поддерживала Ильнору под руку и ощутила, как она напряглась и попыталась избежать общения, изобразив, что не расслышала оклика, но дама с горящими, злыми глазами преградила нам дорогу и, широко скалясь, заявила:

— Какая радостная встреча!

Жужу дама тоже не понравилась, и он яростно загавкал.

От безудержного лая звенело в ушах.

Обычно, в таких случаях графиня вручала его мне, а я отходила немного поодаль, чтобы дать людям спокойно побеседовать. Однако сейчас Ильнора прижимала пса к себе и намеренно старалась, чтобы оглушающий лай исходил в лицо маркизы и ее сыночка.

Жуж с задачей справлялся, однако полунамеков бесцеремонная маркиза не понимала и пыталась перекричать охрипшего от лая пса:

— …Как рада… Недавн… заграни… вернулась… Ох, …финя… общалась… И… я… встретила… нета… — она притворно закатила глаза, намекая на некие интересные подробности, которые, по ее мнению, должны были заинтересовать графиню.

Однако Ильнора молчала, пару раз невпопад кивнула и даже не пыталась приструнить любимца, от чего собеседница начала закипать и покрываться красными пятнами. В то время как ее сынок, никчемный оболтус девятнадцати лет, с покатыми плечами и резной франтовской тростью в худосочной руке, тайком пялился на проходивших мимо дам.

Меня они игнорировали, ведь на мне не было ни единого украшения. А раз я не могла принести им выгоды ни титулом, ни связями, ни богатством — не представляла для них никакого интереса.

Чему я только радовалась.

Поняв, что разговор, несмотря на всю бесцеремонность, не складывается, раздраженная маркиза скривилась, кивнула на прощание головой и торопливо направилась в шляпную мастерскую, уводя сыночка с собой. И, о, чудо! Как только они скрылась с глаз в дверях здания, Жужик мгновенно притих.

— Ты моя радость! — наглаживала Ильнора пса, а он с довольной мордочкой заглядывал ей в глаза. — Идемте, Корфина. А-то с нее еще станет вернуться. — Довольная попечительница потянула меня в парфюмерный магазин.

— Низли навязчива до неприличия! Думала, она вцепится в меня и не отпустит, пока не напросится на визит, — возмущалась Ильнора. — Жаждет свести сына с Тиридией и породниться с нами! Уж нет!

— Маркиза полагает, что ее сын — завидный жених? — не удержалась я от капельки яда. Вряд ли внучка Ильноры впечатлится «женихом».

— Непомерное самомнение! Конечно, Тиридия в его сторону и не взглянет, но слушать глупую болтовню Низли — нет уж! И мало того, что Низли глупы — они еще и разорены.