Ликвидация. Книга вторая

"

"— Ну а раз понимаешь, тогда объясняй, что рационально, а что — нерационально… Ф-фу, ну и жарища сегодня. Парит, как перед грозой… Будешь боржом?

— Ну, Тонюш… Чем на этот раз-то не угодил? — весело и виновато протянул Кречетов, делая попытку обнять Тоню.

Но она уклонилась, змейкой выскользнула из его рук. Опустилась на вертящийся стул перед гримерным столиком и взглянула на себя в большое мутноватое зеркало. Оно всегда стройнило Тоню, но сейчас ей показалось, что выглядит она отвратительно…

— За мной сейчас Наташка зайдет, — объяснила она, взглянув на Виталия в зеркале. — Хотели посекретничать.

— «Женский день» по расписанию? — усмехнулся майор. — Понял, не буду мешать… Когда освободишься?

— Я недолго.

— Буду дома. И советую поторопиться, у нас на ужин будет что-то очень-очень вкусное…

Кречетов поцеловал ее в макушку. Дверь за ним закрылась. Тоня некоторое время сидела неподвижно, с ненавистью глядя на свое отражение, потом тяжело поднялась и стала переодеваться.

Наташа, единственная знакомая, которую она от чистого сердца могла назвать подругой, ждала ее у входа в театр, вяло отвечая на любезности молоденького постового милиционера. Поцеловавшись, подруги решительно отказались от предложения постового проводить их до дому, потому что, дескать, в последнее время в городе неспокойно, тем более барышни такие нежные и хрупкие… В этом месте его монолога Наташа, комиссованная по беременности в звании старшего лейтенанта авиации, железным голосом напомнила постовому, что именно ждет его за оставление вверенного ему поста, после чего похлопала обалдевшего милиционера по синему погону, попросила впредь не забывать о существовании устава караульной службы и пожелала спокойной ночи.

Подруги медленно двинулись по улице Ленина. Духота, навалившаяся на спящий город, была почти осязаемой. На углу, в изнеможении отвалившись на козлы своих потрепанных пролеток и прикрыв лица шляпами, спали извозчики. На ступеньках, ведущих в винный подвальчик-бадегу, лежал, вытянув руки, так и не добравшийся до дому любитель алкоголя. Было слышно, как с третьего этажа радио приглушенно грянуло «Союз нерушимый республик свободных…» — значит, наступила полночь.

— Видела твоего, — с ухмылкой произнесла Наташа, не глядя на Тоню.

— Я тоже видела… Он же заходил в театр.

— Да нет… Не сегодня.

— А когда? — вскинула брови Тоня. Наташа помолчала.

— На днях. Тоже ночью. У Юрки животик разболелся, он плакал… Я с чайником иду мимо окна, смотрю, — походка знакомая… А он… почесал мимо, да торопливо так, сразу видно — спешил. И — в штатском…

— По службе, наверное, — неуверенно произнесла Тоня, чувствуя, как внутри у нее все леденеет и цепенеет.