Лисья невеста

Я даже в мыслях осмеливалась называть его Ли.

Верх разврата и порочности по местным меркам.

О, если бы они знали, какие именно картинки всплывают в моей голове каждый раз, как я вижу занимающегося с учениками лиса, меня бы, наверное, на месте растерзали за бесстыдство. Или в весенний дом* сдали.

Но, к счастью, мыслей в школе никто не читал. А объект вожделения, похоже, ничего против не имел.

Потому что вместо яростного сопротивления он впился в нежную кожу бедер пальцами еще сильнее.

И ответил на поцелуй.

Мои одеяния озерами шелка стекли на пол.

Лис этого, казалось, не заметил. Все его внимание проглотил мой рот. Ли пробовал мои губы на вкус, исследовал и соблазнял, осторожно и вдумчиво.

Будто не подозревал, что я только и жду, когда же меня наконец полноценно совратят!

Наш поцелуй становился все глубже и несдержаннее. Руки Ли тоже осмелели. Гладили, изучали. Словно он музыкант, настраивающий новый инструмент перед ответственным выступлением. А здесь как звучит? А тут?

Я звучала по-разному.

Стоны слышались все чаще, вздохи и ахи изредка разбавляли создаваемую нами мелодию.

Лис опомнился первым.

— Спасибо! — выдохнул он мне в губы. — Я признателен за твою самоотверженность. Но не смею пользоваться добротой и щедростью.

— При чем здесь доброта? — опешила я. — Я вообще не добрая и тем более не щедрая. Кого хочешь спроси.

— Тогда почему мне помогаешь?

— Потому что ты мне нравишься.

Тут Ли завис.

Я прямо видела, как в его голове вращались шарики, не состыковываясь с роликами.

— Но я же ущербный! — прозвучало почти жалобно.

Что-то рушилось в картине мира оборотня, нечто фундаментально важное. И как по мне — лишнее. Вроде оценивания себя по количеству хвостов.

— Ты прекрасный! — с жаром возразила я и в доказательство чмокнула его в кончик носа.

Наши отношения стремительно менялись. Становились глубже, значительнее.

Уже не страсть. Нежность.

Понимание.

По мне, именно это фундамент действительно крепких чувств.

Оставалось надеяться, что господин Хайн того же мнения. И не побрезгует служанкой.

— Умный, заботливый, внимательный, терпеливый, — перечислила, усевшись поудобнее и загибая пальцы для наглядности. — Ты просто кладезь добродетелей. Не понимаю, почему так себя не любишь? С какой стати считаешь, что недостоин чего бы то ни было? Всего ты достоин! И приз наша школа возьмет, даже не думай!

— Мне нравится твой оптимизм, — хохотнул лис.

Положил ладони на талию, бережно подхватил. Рывок, переворот — и он нависает несокрушимой скалой.

Вместо того чтобы пытаться вырваться, я повожу лопатками, устраиваясь поудобнее и выгодно демонстрируя грудь.

Пожалуй, это было лишнее. Лис и без того пожирал меня взглядом, с трудом сдерживаясь чтобы не вернуться к прерванному занятию.