Люби сильнее

Без проблем находил, о чем говорить с Машкиными родителями. Когда серьезные темы иссякали, травил байки, и мы хором над ними ржали.

Сейчас что? Не о службе же им рассказывать.

И Маруся молчит. Лишь суматошно водит глазами. То ли беспалевно меня сканирует, то ли, напротив, с какого-то перепугу, избежать зрительного контакта пытается.

– Как отец, мать? – вновь папа Тит задает.

Только сейчас понимаю, что помимо того, что сам успел от них отдалиться, испытываю скованность еще и потому, что со стороны Адама Терентьевича идет та же волна напряжения. Если бы пришел к ним в первый раз, сказал бы, что я ему не особо по душе.

Только чему я удивляюсь?

Из-за Машки, конечно. Даже если папа Тит не в курсе всего масштаба безумия, что мы вытворяли в изоляции, ожесточиться причины есть.

– Порядок.

Хоть убей, ничего больше добавить не получается. Все слова на этапе формирования мысли рассыпаются.

Так и заканчиваем, перекидываясь натужными короткими фразами. Мама Ева, после основной трапезы, ожидаемо предлагает подать кофе. Тут я тороплюсь отказаться.

– Спасибо. Мне уже пора. Еще есть планы.

– Ну, что ж… Тогда хорошего вечера и доброй ночи! Маша, проводишь?"

"Охреневаю, когда Титовы тупо выходят из-за стола и удаляются.

Кто так, вашу мать, делает?

У меня сходу разброс по эмоциям случается. Святоша перед таким раскладом тоже явно теряется. На какой-то миг нас с ней будто парализует. Забывая дышать, пялимся друг на друга. Все силы направляю на то, чтобы гасить жгучие всполохи внутри собственного тела.

Что за хрень?

Это уже не член дымит. В груди что-то туго плавится.

– Пойдем, – Маруся подскакивает и ярким вихрем несется к двери.

Мне приходится следовать за ней.

Черт, совсем как раньше…

Когда оказываемся во дворе, так же стремительно оборачивается. Я, черт возьми, перерабатывать не успеваю все, что взглядом транслирует, а она выдает и выдает.

– Ярослав, – со старта подход ее не нравится. Решительный и, вместе с тем, взвинченный. В порыве эмоций святоша такой ураган способна толкнуть, полгорода снесет. А уж меня, блядь… В два счета. – Давай поговорим!

– Не о чем говорить, – отсекаю нейтральным тоном.

Намереваюсь уйти, но она, набравшись той самой отчаянной смелости, торопливо преграждает мне путь. Приходится тормознуть, чтобы не столкнуться. Не на таран же ее, вашу мать, брать!

– Знаю, ты обижен! Я обидела… Мне очень жаль! Я не хотела… Не хотела говорить всех тех ужасных слов! Я так не думала! Просто… Мне было…

– Стой. Остановись, – грубо прерываю ее. Не собираюсь возвращаться в тот чертов вечер. Во всяком случае, не вместе с ней.