Люби сильнее

– Ты же сам говорил… Мы исчезающий вид, так? Ярик… Ты меня убил! Сегодня ты снова меня убил!

– А ты меня – нет? – этим ревом больше чувств выдаю, чем могу себе позволить.

– Я тебя три года ждала! Три года! На других даже не смотрела. Верила, что ты вернешься, и все наладится. Но ты… Сволочь! Животное! Ненавижу!

Вот сейчас это и происходит… Натяжка. Детонация. Взрыв. Грудь на куски.

Ждала? Ни с кем, значит? Ждала?

Дрожит кровавая масса. Холодцом идет. Только я себя уже не пытаюсь собрать.

– Ждала? – хрипом выдыхаю и, поймав пальцами ее подбородок, не позволяю отвернуться.

Не отпущу, пока не ответит. А она молчит, и молчит. Вся дрожит подо мной и упорно молчит. – Маруся… – как же трудно выговаривать эти звуки. Они, на хрен, продирают мне глотку. Вынуждают глаза слезиться от вполне реальной физической боли. – Повторяй! Ждала?

– Ждала, – кажется, что вот-вот заплачет. Может, так и надо… Я смогу ее вылечить. Пусть плачет сейчас. Она всхлипывает и зажмуривается. Пока веду пальцами по ее щекам, рвано дышит. Я – тоже. Высоким разорванным хрипом. А потом Машка открывает глаза и вновь меня гневом окатывает. – А теперь… Завтра пойду и тоже с кем-нибудь пересплю! Хватит!

– Только попробуй, блядь!

– Попробую!!! Так и сделаю!

– Шею тебе сверну, на хрен.

И закопаю прямо тут, под деревом.

– Вперед! Я тебя с того света достану. Я тебя, Градский, с того света… Три года не трогала. А теперь покоя тебе не дам! Ясно тебе? И плевать мне на все! Смерти я не боюсь! Ничего не боюсь. Больше ничего.

Я все это переварить попросту не способен. Живого места не оставила. Никаких, блядь, фильтров. Все прямо в душу.

– Закрой рот, – сам зажимаю ладонью, потому как она явно не собирается останавливаться.

– Твою мать, Маруся, не взрывай меня! Молчи. Не смей так говорить!

Пока я ей все это вербально втрамбовываю, щипает и царапает. Завтра буду как дворовой кот после бойни. Со святошей такое не впервой. На эту хрень мне начхать. Я ее отпустить не могу. Не после того, что она сказала.

Я ее теперь никуда не отпущу, блядь.

Только вижу ведь, что святоша на грани истерики. Не ломать же ее силой, в самом деле.

Я и сам… Набросился, как скотина. Разнесло в щепки. Собрать бы теперь в кучу. Осознаю, что нуждаюсь в перезагрузке.

"

"Рывком поднимаюсь, и Марусю следом на ноги вздергиваю. Все еще смотрит на меня, как на последнюю тварь.

– Виноват. Больше не трону. Поговорить надо. Спокойно. В дом пойдем.

Ответом служит жест, который мне в ее исполнении с детства хорошо знаком – средний палец. Хорошо, что не с двух рук.

– Не пойдешь, значит? – звучу якобы мирно и сдержанно.

Только дыхание все еще срывается.

– Конечно, нет, – выпаливает подорванным шепотом. – Теперь нет!

– Стой, – прихватываю за локоть, когда слинять намеревается.