Люби сильнее

– Когда прекратишь открещиваться?"

"– Я не открещиваюсь. Буду с тобой всегда, – заявляю предельно честно. – Просто не каждый день столь очевидно.

– Ох, Маруся… Наполовину мне не нужно, помнишь?

– А у меня не половина. У меня полтора, чувствуешь?

– Чувствую, что снова падаем.

– Да… – пробегаюсь кончиками пальцев по его губам и колючему подбородку.

– Уже не страшно?

– Страшно, – не собираюсь лгать. – Но по-другому как?

– По ходу, никак.

Ненадолго умолкаем. Обнимаясь, тремся друг о друга. Шумно дышим, издаем какие-то звуки, шепчем рвущуюся из распахнутых душ романтическую чушь. Ничего важного, но отчего-то весомо:

– Хочу в тебя…

– Хочу тебя…

Затем, словно сорвавшись, вновь целуемся. Карусель на месте стоит, а мне кажется, что кружится. Вертится со скоростью света. Обновление, обновление… Только ничего не дает эта перезагрузка. Чувства и эмоции лишь нарастают. Ярик давит мне на бедра, вжимает промежностью в свой пах. Я пробираюсь ему под футболку, неосознанно царапаю спину. Смертельно оголодавшие за время длительной разлуки, никак насытиться не можем. Просим и требуем. Не получается соблюдать хоть какую-то осторожность. Желания все благие намерения рвут.

– Ты будешь писать мне милые эсэмэски? – спрашиваю, когда берем небольшую передышку.

– Насколько милые?

– Как раньше.

Градский смеется и качает головой.

– Давай по-чесноку, святоша. Не считаю, что они были милыми. Скорее, пошлыми.

– А мне нравилось, – признаюсь и смущаюсь.

Ведь то, что я чувствовала до бункера, казалось тогда чем-то запретным.

– Ладно, Маруся, ладно. Дыши ты, не зажимайся, – Яр вроде дразнит меня и вместе с тем успокаивает. – Хочешь, напишу первую прямо сейчас?

– Давай!

Заведя руки мне за спину, быстро набивает сообщение. Жду, пока телефон в кармане издает короткий сигнал, и, изворачиваясь, не скрывая любопытства и нетерпения, бросаюсь читать.

Ярослав Градский: Пошли домой, трахаться.

– Ярик… – это стон со смехом.

– Да? – подергивая бровями, ухмыляется хулиган. – Да?

– Да!

Дома наше безумие окончательно за рамки вырывается. Что творим, трудно передать нормальными словами. Ярик меня трогает и целует в самых сокровенных местах. Ставит на четвереньки и в этом положении вылизывает. Мое тело пылает, но смущения в этом жаре – сотая часть. С Градом я, как было раньше, забываю обо всем на свете. Для нас не существует границ и запретов. Делаем то, что нам хочется, и премся от этих ощущений. Знаю, что Ярику нравится быть сзади. Даю ему это не просто с целью угодить, сама слетаю с катушек, едва он входит.

На первых толчках растягивает до боли. Из глаз слезы выкатываются. Дыхание с хрипом срывается. Но губы в кровь кусаю уже от удовольствия. Внутри такая буря разбивается, кажется, не хватит сил пережить.