Люби сильнее

– И после, я надеюсь, тоже?

– Безусловно, – горячо заверяет папу Град.

– Что ж… Спокойно ночи.

Наверняка мы оба выглядим весьма обескураженно, чем еще сильнее веселим отца. Он все еще сохраняет серьезный вид.

– Кхм... Спокойной ночи, – отвечает Яр за нас двоих.

И мы просто выходим. Я еще какое-то время шагаю по инерции, молча переваривая произошедшее. Почему-то так и вижу, как папа смеется. А мне вот не очень весело. Как-то странно себя чувствую… Не плохо. Просто непонятно.

Вынырнуть из этого смутно-тревожного состояния удается, лишь когда Ярик открывает передо мной дверь своего дома.

– Залетай, Титоша. Глаза закрыла, и вперед.

Еще и дразнит меня!

Я не злюсь. Наоборот, Град во мне некую дополнительную единицу энергии высвобождает. Хоть и зажмуриваюсь, прежде чем перешагнуть порог, вхожу в дом достаточно уверенно.

– Поднимемся сразу в спальню.

Его голос меня направляет. И я иду вверх по лестнице, слыша шаги за собой. Прекращаю двигаться, лишь оказавшись в комнате.

Я не заходила сюда три года, но могу сказать, что ничего не изменилось. У Ярика, как обычно, беспорядок. Не свинарник, конечно. Просто все вещи разбросаны. Для меня подобное неприемлемо. Наверное, я бы уже начала нервно прибираться, если бы не лавина воспоминаний, которая обрушилась на меня, едва глазам удалось уловить знакомую картинку.

Душу будто смычком раздирает, извлекая такие ноты, из-за которых сердце с глубокими промежутками то стынет, то усердно толкается в ребра. Не слышу и не замечаю, как Градский опускает на пол саквояж. Чувствую, как обнимает меня со спины.

– Дыши, Маруся.

– Дышу я… Дышу…

– Ты хотела со мной в душ, – напоминая, касается губами моей шеи. – Пойдем?

Шагает, вынуждая меня двигаться вместе с ним в сторону ванной.

– Не знаю, – сиплю, игнорируя дрожь, которую вызывает его близость.

– Что значит, не знаю? Я соскучился.

Еще шаг, второй, третий…

– Я тоже, – шепчу перед самой дверью.

– Идем? – спрашивает и целует меня под ухом.

– Угу…

– Угу?

– Да!

28

Ярослав

– Дед, чё это за зарплата? – предъявляю с порога. – За одну ночь спустил.

На самом деле, чуть больше, чем за сутки. Вино из крапивы, блядь, солнцезащитники антиБулгари и лента «Дюрекса», оплата госпошлины за заяву на регистрацию брака – и тетя ханум[1]. Вечером за пачку сигарет расплатиться не хватило.

У меня, конечно, на других картах имеются собственные сбережения, дедовские дивиденды и отцовские ежемесячные подачки «на корм и выгул», только привык уже как-то жить на свежезаработанные. А тут и вовсе пришло время содержать семью, не из загашника же каждый раз тянуть.

– А ты что хотел? – бухтит дед по привычке. – У тебя за июнь десять рабочих дней. За ту работу, что ты выполняешь – нормальная плата.

– Вот не звезди только.