Любимая девочка Севера

И после школы ты пойдешь в армию.

— А ты не меня, отец. Ты себя прикрывал. Чтобы твою фамилию лишний раз в прессе не трепали.

— У нас с тобой одна фамилия, Артём. В общем, я все сказал.

— Классно поговорили, — отворачиваюсь от него. — Мне деньги нужны. Дашь?

Отец подходит к кровати, садится на край.

— Я хочу, чтобы головой думать начал, сын. И границы видел. Я в твоём возрасте был и прекрасно все понимаю, но вы сильно перегибаете. И Этель для тебя сестра, пусть и сводная. Красивая она девочка, но не для тебя. Не надо, — гладит меня по ноге и замолкает, глядя в окно. — Завтра сам отвезу тебя в больницу. Хочешь?

М-м-м… жест доброй воли или внезапный приступ отцовской любви? Верится с трудом!

— Я в больницу не хочу. И ты не ответил на счёт денег.

— Дам. Нога как?

— Жить буду.

— Я серьезно, Тёма.

— Я тоже.

Отец ещё немного сидит со мной. Приятно, но я ему в этом не признаюсь. Уходит. Мне надо выждать еще немного. Я там, в соседней комнате, не закончил.

Переписываюсь с Максом, чтобы убить время. Потом с Мэтом из параллельного. Мы с ним у одного тренера занимаемся. Узнаю последние новости с ринга. Матвея поставили вместо меня на тот значимый бой. Это злит дико. И дело не в нем. Мэт не виноват в том, что со мной произошло. Это я не вывез и просрал то, что для меня важно. Переболев первые психи в больнице, для себя решил, что данный пробел надо заполнять. Как только смогу вернуться к тренировкам, буду настаивать, чтобы тренер провел для меня курс боя сразу с несколькими противниками. Пусть будет. Кто знает, из какой истории мне еще предстоит вытаскивать Элю.

На часах одиннадцать. Можно уже? Думаю, да. Закинувшись парой таблеток обезболивающего, ковыляю к Этель. Толкаю дверь. В комнате темно и тихо. Дорожка света из коридора тянется по полу, попадает на кровать. На ней моя девочка свернулась комочком прямо на покрывале. Спит без подушки, обнимая ту, на которой я лежал, пока ждал ее.

Закрываю дверь, прохожу в спальню, осторожно присаживаюсь на кровать, чтобы не разбудить. Даю глазам привыкнуть к темноте и теперь даже без света могу любоваться ею. А то, что не вижу, легко можно додумать, дорисовать в голове.

Укрываю ее второй половиной покрывала. Ложусь рядом, обнимаю.

— М-м-м, — сонно мычит и начинает копошиться.

— Ш-ш-ш, — невесомо глажу ее пальцами по волосам, убираю несколько прядей с лица. Влажные… — Ты опять плакала, что ли? — произношу в пустоту одними губами. — Из-за меня?"

"Эля бормочет что-то невнятное, но не просыпается. Доверчиво утыкается мне носом в грудь, обнимает, как плюшевую игрушку, и замирает. Я даже дышать теперь боюсь, чтобы не спугнуть этот момент. Ведь если проснется и поймет, что происходит, будет трындец.

Ставлю будильник на мобильнике на шесть утра. Надо будет уйти, пока нас не спалили.