Любимая девочка Севера

А не подправить ли мне правила?

— Какие правила? Какой квадрат? Ты вообще с головой не дружишь, Даш? Вали к своим!

— Киреева, только попробуй! Я тогда помогу Северу тебя прикопать где-нибудь на школьном дворе!

— Что за правила, Платон? — дергаю его за рукав рубашки. — О чем она вообще?

— Ни о чем. Дура просто.

— Платон! Зато я не дура! Рассказывай.

— Да нечего рассказывать. Это же Киреева, Эль. Вечный провокатор, тонна яда и мешок стервозности в одном флаконе. Ну правда. Зачем мне тебе врать?

Он точно ничего не скажет, напишу Лу после занятий и попробую выяснить через нее. Только собираюсь сделать это на большом перерыве, как Платон снова оказывается рядом. В его руках два бумажных стаканчика кофе без кофеина из нашей столовой. Протягивает один мне.

— Я упрямый, — обаятельно улыбается он. — И мне все же хочется, чтобы ты лучше узнала меня вне стен лицея. Готов осваивать питбайки под руководством старшего брата. Или можем сходить в клуб. Наши сегодня вечером собираются. Присоединишься?

— Нет.

— Эль, я буду просто сопровождать. Потанцуем, послушаем классную музыку, пообщаемся. С одноклассниками познакомишься ближе в неформальной обстановке. Или покатаемся. Я могу уговорить Гордея, чтобы дал нам возможность просто погонять, когда все свалят с трека… Что с лицом? — он резко переводит тему и подходит близко. Слишком близко. Не успеваю среагировать, начинаю заваливаться назад с брусьев. — Держу, — одним рывком Калужский возвращает меня в прежнее положение. Убирает с лица волосы, которыми я прикрываюсь с утра. Прикасается пальцами к скуле.

Отталкиваю его руку, отворачиваюсь и хочу слезть, но он не отпускает, намертво прижав меня собой.

— Я сейчас закричу, — предупреждаю его.

— Кто тебя так? — он словно меня не слышит.

— Это не твое дело, Платон, — толкаю его ладонями в грудь, но он, как каменный, не двигается с места. — Пусти, я сказала! — повышаю голос, на нас начинают оглядываться.

Со скамейки под деревьями с довольной улыбкой сидит Даша, наблюдая за нами.

— Север?

— Ты дурак? Нет конечно! — стараюсь не ерзать, чтобы не соприкасаться с ним. Рукой смахиваю оба стаканчика с кофе с брусьев на траву.

— Отчим? Кто ударил тебя, Эля?

— Да твою же… — ругаюсь. Нахваталась от Артема! — Мать. Это мать зарядила мне пощечину. Доволен? А теперь дай мне слезть отсюда. Достал! И я не пойду с тобой никуда. И даже на байках мы больше кататься не будем. Я с Артемом, — произношу это вслух. Отсюда вижу, как у Даши приоткрывается рот.

— И насколько близко ты с Севером? — Платон все еще не торопится меня отпускать.

— Это тоже тебя не касается.

— Да я по глазам вижу, что у вас ничего не было.