Любимая пешка короля (СИ)

Я бы на их месте тоже подивилась, учитывая, в чьей постели обнаружили меня сегодня утром. Вероятность того, что фаворитка умолчала о такой пикантной детали, стремилась к нулю, как девушка на первое свидание. Если завтра кто-то всё еще будет  предполагать, что я – чудотворная скитница, я пересмотрю свои взгляды на монашек.

На место первого, выходного платья, пришло второе, попроще, с мелким цветочным принтом по васильковому полю. Скромный вырез был прикрыт  тканью типа газа.  Широкие длинные рукава  собирались на предплечьях под высокие манжеты. Его можно было не только носить, в нем можно было даже сидеть.

После домашнего платья пришла очередь пеньюаров. Не исключаю, что у каждого из них было свое тайное предназначение. Но судя по прозрачности и открытости, все они были как одно неприличными. Их я даже мерить на людях их не стала. Скромно сдвинула в уголок и забыла.

В этот раз я была вынуждена несколько раз подать голос. Не люблю, когда меня используют, как подушечку для булавок. Закончив с обновками, модистка почтительно замерла, ожидая приговора.

– Интересно,  – произнесла я таким тоном, каким можно было и похвалить, и прикопать живьем.

Я тут слова лишнего без экспертов не скажу.

Еще  бы экспертов найти независимых.

После ухода  модистки камеристка еще какое-то время повынюхивала вокруг меня, но я несколько раз показательно зевнула, и до нее, наконец, дошло, что пора гоу хоум.

День был полон впечатлений. Пора устраиваться на ночлег.

В знак серьезности намерений я взялась за кушетку и поперла ее под окно гардеробной. Кровать лишилась одной подушки, я сняла лишнее, надела уже родной халат, и легла, сложив руки под голову.

И не думайте, что меня, Ваше Величество, волнует, где вы шляетесь. Меня интересует только здоровый сон в помещении без слепящего света, тишина и покой.

Сон № 5

Мне снилось, что я на каком-то огороде. Заборчик покошенный, из серого, побитого дождем и солнцем горбыля.  И чья-то задница, обтянутая юбкой,  над грядкой возвышается.

Словно заметив мое появление, хозяйка распрямилась и отряхнула о передник руки. Это была бабулька с повязанным на голове платком, в темной кофтейке и старомодной юбке под грудь. Колючий взгляд из-под нахмуренных бровей напомнил, откуда ее морщинистое лицо кажется мне знакомым. С семейных фотографий.

– Здравствуйте, Аграфена Никитична, – поприветствовала я.

Баба Граня была моей прабабкой по маминой линии. Суровая сибирячка, пережившая и первую мировую, и революцию, и коллективизацию, и Великую Отечественную. Баба Граня была из «бабок», к которым с окрестных сел ходили испуг воском снять, порчу молитвой отпеть да травок от колик прикупить. Советская власть таких не очень жаловала, только дальше Сибири особенно-то не сошлешь.