Любимая президента

Как так можно было притворяться? Каааак? Забрал у меня девочек. Вначале дал, а потом просто отодрал с мясом. Заставил их принять, полюбить, ощутить своими и просто увез.

Я успела их полюбить. Они…они такие милые, такие добрые девочки. Они сами потянулись ко мне. Мы читали вместе книги, играли в шахматы, а малышка Анна учила меня португальскому языку. Она знает шесть иностранных языков. А Лиза все восемь. Они такие умные и интересные. Лариса ими не могла налюбоваться. Как же я успела к ним привязаться. Без них дом опустел, без них и Льдинка не тот. Они играли с ним, тискали, целовали его и утешали. Мы шутили, что Льдинка теперь в гареме среди женщин. И ведь я была ссчастлива…просто потому что там внизу ОН. И мы все как будто вместе.

А теперь здесь так тихо. И в этой тишине бьется мое сердце и сердечко Льдинки. Мы так одиноки. Оказывается, я позволила себе мечтать о том, каким отцом он мог быть бы нашему сыну. И напрасно. Дура. Какая же я дура.

Провела рукой по простыне, а перед глазами его тело. Его шрамы, его мелкие родинки, родимое пятно, его густые светлые брови, его нос с широкими крыльями, его такие жадные губы. У него такое мужественное лицо…особенное, как у старинного богатыря, каких рисовали на картинах. Его жесткая и в тоже время шелковистая борода, которая исколола мне лицо, когда целовал. И моя кожа привыкала к нему."

"Моя жестокая память помнила каждую черточку. И сходила с ума от его красоты. Потому что оказывается красота живет внутри, где-то там, где прячется сердце, она живет в любви и когда любишь красивее никого нет. Все другие становятся никакими, безликими и безтелыми. И для меня не было мужчины красивее Петра. Моего первого и единственного мужчины. Никто другой не касался и не коснется моего тела.

- Вот голодный Льдинка. Корми. Я поеду на рынок куплю свежего молока и творога. Тебе надо молочное есть. Совсем худая стала. Кожа и кости. Одни глаза торчат. Утром чуть в обморок не упала. Я видела, как тебя тошнит. От голода так постоянно бывает. Тебе надо есть.

- Я ем…Иногда очень много, а иногда аппетита нет.

Взяла из ее рук малыша и приложила к груди. Она ушла, а я перевела взгляд на жадно сосущего сына. Вот и все, маленький. Нас бросили. Он считает, что больше ничего нам не должен. И нет нашей жизни в его планах. Но как так? Каааак? Как же я? Неужели ему никогда не было дело до меня и …теперь до моего мальчика? Так похожего на него? Но разве я когда0нибудь его волновала? НИКОГДА. Ни я. Ни наш сын. Он ничего нам не обещал. Мне. Ничего. И никогда.

Может у него еще куча таких Марин и таких Льдинок. Море. Океан.

А я… я тогда целыми днями рассматривала на себе следы нашей страсти. Я тогда еще была уверена, что он придет, что вот-вот появится, что теперь все будет хорошо. Сколько на мне засосов, сколько следов от его пальцев.