Любимая президента

- Возможно…

Обхватывает мое лицо второй рукой и вытирает слезу…я даже не почувствовала, как она потекла по щеке.

- Где мой сын? – удар в солнечное сплетение, туда, где больнее всего и не заживает. Зато отрезвляет.

Вырвалась из его рук.

- У тебя нет сына!

Усмехнулся и упал обратно на подушки. Ему тяжело дышать, я вижу, как сильно вздымается грудь и как выступили капельки пота на лбу.

- Ееесть…я точно знаю. Ведь я первым взял его на руки, когда он родился.

Вздрогнула всем телом и отстранилась, отрицательно качая головой. Он сошел с ума? Или все еще продолжает бредить?

- Бред! Ты не мог…тебя не было…ты…не мог!

- Мне принесли его…крошечного, в маленькой шапочке, завернутого в купленный мною плед с вышитой буквой «А» в уголке. Я передал его…пока ждал, когда родится мой мальчик.

Стало трудно дышать, и я, всхлипнув, отползла назад от постели. Так вот чье это было…вот кто передал плед, вот почему ребенок имел запах ЕГО рук и его тела.

- Ты…ты не имел права… - прошептала и сжала руки в кулаки. Мне казалось, что он только что развернул мою душу и плюнул в самую сердцевину. – После того, как хотел ему смерти…не имел права. Без моего ведома…после того, как чуть не убил нас. Не имел…права.

Вскочила и побежала наверх по ступенькам. Мне нужно было схватить своего мальчика, прижать к себе и убедиться в том, что он со мной. Мой сотовый звонит беспрерывно. На дисплее незнакомый номер.

- Да…

- Я сейчас приеду. Позаботься, чтоб меня никто не увидел."

"Голос Гройсмана заставляет замереть и покрыться мурашками. На доли секунд становится страшно, что он…заберет Айсберга. Да…заберет того, кого я сейчас и ненавидела, и боготворила одновременно. Того, кто умел сказать мое имя так, чтоб у меня задрожали колени.

В дверях стояли две девочки в зимней одежде. Обе блондинки с очень светлыми глазами. Обе похожи на своего отца… и ни капли на свою мать. Старшая держит за руку младшую. Они испуганы и смотрят на меня с настороженностью и даже каким-то желанием сбежать. И мне тоже очень хочется сбежать. Я как между двух огней. С одной стороны - Айсберг там в подвале, а с другой - его дочери на пороге моего дома.

- Проходите…, - показала рукой на кухню. Ожидала, что они снимут сапоги, но девочки в одежде прошли через узкую дверь и уселись за стол, не снимая пальто. Я обернулась на Гройсмана и прикрыла дверь.

- Что это значит? Почему? При чем здесь я?

Он поплотнее закрыл дверь и отвел меня в сторону в прихожую.

- Их больше некуда везти. Те, кто покушались на их отца, охотятся и за ними.

- Я…понимаю. И что мне делать? У меня что, пункт укрытия? Я…я как-то могу гарантировать их безопасность? Со мной старуха и младенец!

- Не бойся. Они мертвы так же, как и их родители для всех. Угнали машину и вместе разбились. Но тебя это не должно волновать.