Любимая президента

Какого, сука? Бестолкового настолько, что до сих пор сидишь в своем Мухожопинске, настолько тупого, что два убийства в твоей области раскрыл следак из Москвы?

И дышишь ты тем, что тебе конвертики таскают с рынка, с автомагистрали, с твоих убитых дорог в городе, от мэра, чей сынок недавно сбил женщину с коляской, и она осталась инвалидом. Ты ж за эти деньги мандаринки Марине таскаешь, а, следачок? А Лариса Николаевна знает, что из-за тебя ее дочь погибла? Что это ты, м*дила, превысил скорость? А посадили второго, который из-за твоего нарушения затормозить не успел?

Когда Марина спустилась вниз, он больше не хотел притворяться. Пора начать общение.

И он хотел…так хотел услышать теперь, когда она знает, что он в сознании, когда смотрит в его глаза своими сумасшедшими зелёными глазами.

- Плакала по мне? Или вздохнула с облегчением?

- А чего бы ты хотел?

Спросила, перехватывая его запястье и сжимая обеими руками. У нее нежные пальцы, очень тонкие и цепкие. Он привык к ним. Привык к тому, как они касались его тела, как смывали с него кровь и пот. ЕЕ руки возвращали его с того света.

- Чтобы плакала!

Ответил мрачно, потому что знал – она плакала. Потому что слышал эти рыдания и держался за них мертвой хваткой, чтобы призраки не утянули его в бездну. Провел большим пальцем по ее подбородку.

- Вздохнула с облегчением.

Упрямая маленькая сучка. Как же это похоже на нее. Как он адски соскучился по их войне.

- Лжешь…, - палец продолжает гладить, и в ее глазах блестят слезы, ее трясет, как и его от их общей близости, от касаний, – я слышал…как ты просила меня не уходить. Слышал, как молилась. Каждое слово слышал…Марина…

И как вздрогнула после того, как произнес ее имя. Иногда ему казалось, что люди ошиблись, назвав любовь именно так, как она называется. Разве ей название не Марина?

- Тебе почудилось…ты бредил.

- Возможно…

Да, он бредил. Ею. С самого первого взгляда и по сей день. Она его самый жестокий и самый психопатичный бред.

Глава 16"

"она ждет от меня только боль… а у меня для нее больше боли не осталось. Только своя собственная, и я не собирался ее отдавать никому. Как самый отъявленный скряга, я впился в нее скрюченными руками и упивался ею словно конченый мазохист, у которого от бешеных эмоций в крови произошел ядерный взрыв, и он не готов отдать ни одну из них даже за анестезию. Я не знал им названия, но я хотел выстрадать каждую из них…

(с) Ульяна Соболева. Отшельник

- Кто привез сюда моих детей?

Этот вопрос застал врасплох Ларису Николаевну, и она от неожиданности чуть не выронила систему. Эта женщина долгое время не внушала ему доверия. Он вообще не привык доверять, не привык позволять людям к себе прикасаться и при этом не подозревать их в попытках убить его.

Посмотрела на Петра маслянисто-серыми глазами из-под очков.