Любимая учительница (СИ)

Чего ж такая дура-то?

— И много… Успел?

— Нет… — длинный всхлип, курносый маленький носик покраснел, от него опять вспыхнули щеки ярким румянцем. — Я… Я же не разговариваю… Боюсь… И ухожу. Это сегодня… Задержалась…

Я пила кофе, смотрела на нее, раскрасневшуюся, смущенную. А девочка-то прехорошенькая. Губа не дура у этого придурка. Разглядел… И ведь, судя по реакции, не отстанет просто так. А она и отпор дать не сможет…

— Ты приезжая?

— Да, в общежитии живу…

— На бюджете?

— Да… По итогам ЕГЭ. И золотая медаль…

— А родители?

— Я с бабушкой живу. Папы не знаю своего, а мама… Два года назад умерла.

— Прости.

Мы помолчали.

Честно говоря, я не знала, что делать. Чем помочь. Не вечно же ей за моей спиной прятаться. Надо, значит, с Алиевым решать.

Хотя, может, передумает он, отстанет.

Полно других девочек, согласных.

— Где общежитие твое?

— Здесь, недалеко…

Тут она подняла на меня свои огромные глаза, опять заблестевшие слезами:

— Спасибо вам большое! Татьяна Викторовна, я не знаю, что бы я делала… Он… Он мне такие вещи говорил… Я испугалась, ноги словно отнялись… Я никогда не… Я училась все время, и к тому же мама болела долго, а потом бабушке помощь нужна была. Я не умею совсем… Защищаться.

Я смотрела на нее, думала. И не находила выхода.

Черт! Да что же это такое? Зачем мне это надо? Да у меня вообще нет на это все сил! У меня своих проблем выше крыши!

И, кстати, вот они, мои проблемы!

Нарисовались!

Я увидела, как в дверях буфета появились две очень знакомые фигуры, низ живота потянуло так резко и сильно, словно я удар туда получила. Сладко-болезненный. Наверно, я изменилась в лице, не смогла сдержать эмоций, потому что Катя удивленно посмотрела на меня, а затем обернулась на дверь, наталкиваясь взглядом на двух парней, молча пялящихся на меня.

Я, тут же разозлившись на придурков, так легко сдавших свой интерес ко мне, отвернулась, справляясь с яростью.

— Татьяна Викторовна, а чего это они? — испуганным шепотом поинтересовалась Катя. И опять покраснела сильно и жарко, аж до шеи и кончиков ушей. Какая восприимчивая.

Да уж, точно губа не дура у придурка Алиева.

— Ничего, пары мои пропустили, и теперь я их до занятий не допускаю, — резко ответила я, злобно посмотрев на Давида и Глеба, уже успевших рассесться за соседним столиком, так, чтоб можно было беспрепятственно пялиться на меня. Голодными волчьими взглядами.

— Ужас какой, зверюги прямо, как вы их не боитесь, — поежилась Катя, отворачиваясь и краснея еще сильнее, хотя, куда уж больше.

Еще какие, Каюша, ты не представляешь, насколько они зверюги… И насколько я их не боюсь…

— Нечего бояться. Просто нерадивые студенты.

И тут мне пришла в голову гениальная идея.