Японская война 1904. Книга пятая

— С непреклонной преданностью прошу вас проследовать со мной на корабль. Мы не знаем, сколько еще сможем сдерживать русских, но они не должны захватить вас в плен.

Катиширикава выругался про себя. Витиеватые речи не могли спрятать страх в глазах этого японца. Был бы рядом Иноуэ, но… Его наступление не удалось, 12-ю дивизию окружили. Принц видел последний доклад, который Хикару передал с чудом прорвавшимся лейтенантом. Он писал, что совершил ошибку и теперь ответит за нее. 12-я дивизия не сдастся и будет сражаться до последнего, пока есть патроны, пока есть штыки… Вот так вот можно было умирать! А бегство — это позор!

Но у Катиширикавы просто не было сил сопротивляться. К крыльцу штаба подогнали лошадей, и они, расталкивая толпы людей, понеслись в сторону порта. Страх, бесчестье — вот чем был наполнен воздух, смешиваясь с ароматами пороха и гари. И чем ближе был порт, чем ближе корабли, тем явственнее они перебивали все вокруг. Голова принца рухнула на грудь от неподъемной тяжести стыда: возможно, Хикару был прав, решив, что после такого жить дальше не имеет смысла…

Катиширикава в последний раз поднял голову, огляделся и неожиданно увидел то, что не замечал ранее. Не все бежали! Вот рядом с причалом стоит лодка, а рядом пожилой офицер из Саппоро отказывается садиться, требуя вместо него отправить на корабль молодых солдат.

— Брат, прошу, ради меня, — один из рядовых падает на колени, но офицер только качает головой и подталкивает его к остальным.

— Иди. Выживи и скажи дома, что семья Мусаси не забыла, что такое честь.

Грохот. Русский снаряд ударился о берег совсем рядом, накрывая все дымом. Принц так и не смог разглядеть, выжил ли в лодке хоть кто-то. Но тут его зацепил другой разговор. Молодой капитан приказывал выкинуть из корабля лишний уголь, чтобы взять с собой больше людей. Кто-то из команды пытался объяснить ему, что им ничего не компенсируют, но капитан уперся.

— Нам не хватит денег, чтобы после этого снова выйти в море, — голос чуть не плакал. — Корабль, на который отец работал всю жизнь, придется просто продать!

— Надо — продадим! Но мы не бросим своих, — и капитан, стараясь не смотреть на команду, бросился к трюму, чтобы самому схватиться за лопату.

— Дорогу! — еще один полный силы голос.

Катиширикава закрутил головой, чтобы увидеть его обладателя, и вот… Из порта в сторону наступающих русских частей пробивалось несколько сотен человек. Почти все в повязках — получается, сбежали из госпиталя. На плечах винтовки, на потрепанных мундирах знаки таких знакомых родов. Фудзивара, Тайра, Минамото — весь цвет империи шагал вперед, чтобы выиграть остальным хотя бы лишнюю минуту. И этот порыв словно срывал ледяную корку, которая наросла на каждом в этих безжалостных водах.