Любить монстра

— Я пошутила, — говорю испуганно, и его мгновенно попускает. На моих глазах.

Он слегка расслабляется, и склоняется к моему лицу, прижимаясь носом к щеке, ведет им вдоль скулы к виску и тихо предупреждает:

— Не делай так больше. Я могу потерять контроль. А это будет очень плохо…для тебя.

Я ничего не отвечаю, потому что уже страшно. Лежу, молча, не двигаясь, думая о том, что Ник бы мог совершить нечто подобное. Ему ничего не стоит взять меня силой, а потом отдать своим людям, но он не делает этого, лишь пугает и одаривает моё тело, простыми легкими прикосновениями.

Хочет добиться ответной реакции? А что если я буду продолжать противиться, воплотит ли он свою угрозу в действие?

— Что ты хочешь на завтрак? — вдруг спрашивает Ник, хриплым голосом, кончиком языка, прикасаясь к моим губам.

Он что издевается?

Пытаюсь отвернуться, но он обхватывает моё лицо своей огромной ладонью, частично накрывая шею. В этом прикосновении нет грубости, он просто блокирует моё движение, а для меня это как агония. Ник вообще весь для меня как агония, и видимо он это прекрасно понимал.

— Отвечай, — подгоняет, отстраняясь.

Упирается локтями по обе стороны от меня, не отпускает, а я даже пошевелиться не могу. Чувствую себя слабой, и связанной по рукам и ногам. Его так много и в нём столько напора. Теперь я понимаю его уверенность в моём поражении.

О том, что он не будет принуждать или ломать мою волю, он ничего не говорил.

— Ничего не хочу, — с трудом выдавливаю."

"— Тогда на моё усмотрение, — бросает и я понадеялась, что теперь он меня отпустит. Но это была ложная надежда. Ник продолжал на меня глазеть, и не спешил покидать уютное местечко надо мной. А для меня, с каждой секундой, его присутствие казалось уже не таким ужасным.

Словно специально приручал…

И я ничего не могла поделать. Лишь бы не бил, не насиловал, остальное я смогу перетерпеть.

— Кто ты? — вдруг спрашивает Ник, после длительного разглядывания. — Откуда ты такая взялась?

Какая, это «такая», — хотелось спросить, но молчу. Его интерес к моему прошлому настораживал. Если он планирует оставить меня у себя всего на три дня, зачем тогда ему об этом знать?

— Я спрашиваю, ты — отвечаешь, — опять подгоняет, и я начинаю понимать, что этот мужчина не приемлет задержек в ответе.

— Это имеет значение? — осторожно уточняю.

— Всё то, что я спрашиваю — имеет значение! — лишь отвечает он.

— А если, я не хочу об этом говорить?

Не убьет же он меня за это.

— Я всё равно узнаю. И даже больше, — предупреждает он, от чего у меня зарождается болезненное чувство в груди. Жмёт, давит, словно кошки скребут.

— Хотела бы и я знать, — тихо роняю и рука Ника, которая до этого ласкала моё плечо, замирает.