Люблю тебя (СИ)

— Очевидно, клуб не хотел меня продавать, — каждое слово даётся с трудом. — Нападение на тебя должно было произойти в декабре, до того, как я уехал в Германию подписывать контракт. Полагаю, они рассчитывали на то, что я задержусь с тобой, и подписание контракта сорвётся или перенесется, а потом и вовсе отменится. Не знаю, какая у них была логика. До конца трансферного окна много времени оставалось, я мог бы подписать контракт позднее. Так что тут не очень понимаю, на что московский клуб рассчитывал. Если только на педантичность и пунктуальность немцев… Не знаю.

Но ты слишком долго не выходила из дома и вышла уже после того, как я подписал контракт. Так что нападение на тебя больше не имело никакого смысла. А замять уголовное дело было для клуба вопросом жизни и смерти. И дело даже не в реальных тюремных сроках. Это не самое главное. А самое главное — это репутация и статус клуба, причем не только в России, но и за рубежом. Такой скандал клуб просто бы не пережил. Его бы отстранили от всех соревнований.

Лиля отворачивается от меня, опускается руками на кухонный стол. Ее плечи затряслись.

Плачет. Хочу подойти к ней, а не решаюсь. Все, что произошло с Лилей, случилось исключительно из-за меня. И нет мне никакого прощения.

— Встречаться со Славой не обязательно, — продолжаю говорить. — Но я хочу получить от него подтверждение, что московский клуб просил продать не меня, а Довлатова. Может, даже деньги ему предложили. Поэтому Слава как продавец активно впаривал немцам именно Тимура, но они все равно выбрали меня. И понятно теперь, почему на финальном матче того сезона, когда Довлатов отвратительно играл и подводил команду, тренер не заменил его на другого игрока.

Лиля выпрямляется, делает глубокий вдох, вытирает слезы. Поворачивает ко мне заплаканное лицо с потухшими глазами. У меня сердце кровью обливается.

— Расскажи мне все подробно. Я хочу знать, как все было от начала и до конца.

— Хорошо. Что-то мне рассказал Шмуля, до чего-то я догадался сам. У меня сложился полный пазл. Думаю, именно так все и было.

— Расскажи, — требует.

И я начинаю рассказывать всю картину событий, которая четко нарисована в моей голове.

Нападение на Лилю задумал менеджмент клуба.

А именно, основной акционер и генеральный директор в одном лице. Он купил контрольный пакет акций клуба за пару лет до того, как я пришел в него играть. Вернее, не купил, а получил в подарок на день рождения от отца. Я мало общался с акционером, но запомнил его как достаточно молодого и немного зажравшегося парня лет тридцати. Но при этом он хорошо разбирался в футболе, был настоящим фанатом и горел идеей сделать клуб лучшим в России и одним из лучших в Европе.