Любовь без поцелуев (СИ)

Как маленькие дети на празднике «Раз-два-три, ёлочка, гори»! Ага, у Стаса «ёлочка» действительно будет «гореть». Он маньяк, совершенно безнравственный садист и это… Это притягивает. Завораживает.

Меня охватывает нетерпение. Получилось у нас? Сработают ли устройства? Или их вовремя заметят? Всё ли мы правильно сделали?

А ведь кто-то может покалечиться. Там ведь и битое стекло, и гвозди. Но это меня не волнует. Как-то перестало волновать.

– Здесь мы ничего особенного не увидим, пошли на лестницу, – командует Стас. Мы идём, а я думаю о последних днях. О том, что я схожу тут с ума.

Или мир сходит с ума.

Когда мы чистили картошку и Стас, вдруг, ни с того ни с сего, предложил мне продолжить общение, я в ахуе был, другого слова не подберёшь. Но согласился. Трусость – худший из пороков, да. Но я был не в себе. Я был уставшим, голодным, измученным физически и морально. И нелогичность всего происходящего просто как-то обошла меня стороной. А Стас… Он, вдруг, ни с того ни с сего, стал… Не добрым, нет. Просто… У меня было такое ощущение, словно я бродил где-то в пурге, ночью, замёрзший и голодный, и тут меня впустили в тепло, обогрели и накормили.

Мерзко поддаваться на такое. Но я поддался. Подумав мимоходом, что, может, это какая-то подстава? Но было уже всё равно. Мне нужно было либо принимать предложение, либо бежать отсюда. И я принял."

"И началось безумие, из которого я не мог вывернуться. Стас стал…везде. Как так выходило, я не понимал. Я просыпался, выходил из комнаты и видел его – до отвращения бодрого и исполненного желания творить всякие мелкие и крупные гадости. Мы сидели рядом в столовой. И когда Танкист по этому поводу что-то пытался возразить, Стас предложил ему встать и уйти.

Мы сидели за одной партой, что меня откровенно не радовало, потому что Стас имел скверную привычку, когда ему в голову приходила очередная гениальная идея или «умная» мысль, тыкать меня двумя пальцами в бок и на второй день у меня под рёбрами проступил синяк. На все мои претензии Стас только отмахивался – «переживёшь». Самое скверное, мои тычки и даже откровенные удары он воспринимал, как само собой разумеющееся. Присмотревшись, я понял – это была его форма общения со всеми, кроме Банни. Бедный Игорь тоже был весь покрыт синяками.

Дааа, и самое, самое, самое худшее. Его привычка смотреть в глаза. Этим своим жутким взглядом. И подходить слишком, слишком близко. Это похоже на издевательство. Потому что, как ни крути, Стас парень, а организм берёт своё и совершенно не слушается истеричных доводов рассудка.

Доводы рассудка просты и понятны. Во-первых, Стас меня убьет. Во-вторых, Стас меня убьет и убьет с особой жестокостью. В-третьих, Стас – натурал-импотент. И я не смогу ему никак объяснить, что это просто физиологическая реакция.