Любовь без поцелуев (СИ)

Всё равно – не называл.

– Ой, Максим, какой же ты смешной… Прав был твой отец, не знаешь ты жизни, не разбираешься в людях. Ты что думаешь – Стас у нас крутой парень, такой себе Саша Белый…

– Кто?

– Плохо знаешь ты культуру своей родины! Ну, Робин Гуд. Так вот, это всё фигня – для малолеток, которые за ним бегают, ему в рот заглядывают. Или доверчивых дурачков, типа Долгина. Комнин – хитрая, жестокая и крайне расчётливая сволочь. Он изображает из себя твоего друга, а на самом деле – придушил бы тебя с радостью. Просто с тебя живого можно больше получить. Неужели ты не понимаешь? Вот и сейчас, пришёл такой его защищать… Диктофонную запись сделал, друга своего напряг, сам тут сидишь и трясёшься…

Вот чёрт, неужели так видно?!"

"– …И ради кого? Ради морального урода, который даже своей матери не нужен? Или… – директор вдруг заулыбался как-то совсем мерзко и я понял, что он скажет, – Максим! Ай, стыдоба-то какая! Ну, ладно, Зайцева, у неё с головой не всё в порядке.

Ну, ладно, Долгин, у него всё в мускулы ушло, он и в других только это и ценит. Но ты-то куда, а?

Я молчал, мне было тошно, но взгляд не опускал.

– Оставь ты эти глупости, тоже мне придумал! Ну, замну я сейчас это дело, ну, кому от этого будет лучше? Кроме Комнина? Так он всё равно попадётся, рано или поздно. Или что ты там себе придумал, а? Думаешь, он тебе будет… благодарен?

Да чтоб ты сдох, директор, сука, грёбаный урод, чтоб тебя паралич разбил, чтоб ты лихорадку Эбола подцепил и шейку бедра сломал – одновременно!!! Моя фантазия о том, как Стас целует меня в благодарность, мелькнула перед глазами ярким всполохом и пропала. Не этому уроду говорить о таком, не ему лезть в мои мысли, которых даже я сам стесняюсь!

– Если я до двенадцати часов не дам знать Спириту… То есть, Роману Сенкину, о ходе переговоров, – медленно начал я и теперь голос у меня дрожал уже от злости, я искал наиболее крутые, солидные выражения, хотя тянуло материться и угрожать, – он отправит эту запись Андрею Одинцеву, внештатному корреспонденту многих изданий.

В том числе, «Комсомольской правды», где любят жареные факты. И пары других газет, таких, где правдивость любой новости нужно делить на пять. Вы будете торговцем детьми и содержателем борделя. Мне позвонить Андрею?

– Не надо, – директор поморщился, – вижу, ты, действительно, серьёзно настроился испортить мне жизнь во имя своей безответной любви.

Я прикусил губу и дёрнул плечом. Ещё один! Ещё один тут о любви заговорил! Они сговорились, что ли?

– Причём тут любовь? Вы что, один из тех, кто не верит в дружбу между мужчинами? – вспомнил я слова Спирита, чувствуя, как предательски переплетаются пальцы. Хороша у нас со Стасом дружба, нечего сказать…

– Угу-угу.