Любовь без поцелуев (СИ)

Ага, а мои дела, получается – Макс? Да чтоб меня…

У двери душевой я замер и выдохнул. Всё нормально. Всё в порядке. Бояться нечего. Всё идёт, как надо.

Но почему-то у меня такое чувство, что, когда я выйду, в мире что-то непоправимо изменится. Или я изменюсь. Странное такое чувство.

Я пожал плечами и вышел из душа."

"Но, в общем-то, на вид, на запах, на цвет и на вкус мир остался прежним. Разве что снега выпало немного. Все мои набились ко мне в комнату и всё спрашивали, как я отмазался. Больше рассказывал Макс, он, вообще, прямо светился и переливался, как будто у него День рождения.

И рубашку свою зелёную так и не снял. Всё время оборачивался в мою сторону, как будто что-то спросить хотел. А я хотел, чтоб он спросил. И не хотел. И делал вид, что мне похер. Так и просидели до обеда.

Ну, а в столовке, соответственно, на меня все пялились, как будто я с того света вернулся. За столом гордых сыновей Кавказа тихо было. Азаева я среди них не увидел. Может, он вообще больше не вернётся? Ну, так неинтересно!

– Азаев где? – решил прояснить я проблему.

– А хуй знает, – Таримов смотрел куда-то в свою тарелку, не на меня.

– Чего глазки прячешь, чурка безрукая? Где твой дружок?

– Он мне не друг и вообще, отъебись от меня!

– Гамзатик, ты чего такой неприветливый? У меня к твоему другу есть серьёзный пацанский разговор, а он где-то ходит. Непорядок!

– А я ебу, где он ходит? – Таримов поднимает глаза. – Он, может, вообще навсегда свалил… Я не знаю, мы с ним в разных комнатах теперь… Рус, – обратился он к парню-десятикласнику, – Мурат вещи свои забрал?

– Тебе-то чё? – ответил Рус, косясь на меня. – Иди, Комнин, куда шёл!

– Неправильный ответ, – я, прямо пальцами, подцепил у него с тарелки котлету.

Жрать хотелось нестерпимо. Рус рванулся было, но я его усадил на место. – Отвечать надо так: «Да, Стас», – я ухватил его за шею и сжал пальцами за ушами. Это больно, если правильно ухватить, – или: «Нет, Стас». Ну, забрал он свои вещи?

Все смотрели с интересом, даже за соседними столами заткнулись. А я смотрел на сидящих за столом – надо же, все так похожи, как родственники – почему никто не заступится за Руса? Один парень дёрнулся, но понял, что в меньшинстве, и сдулся. Я сжал сильнее.

– Нет, Стас, он… вещи оставил, – выдавил парень, кривляясь изо всех сил.

– Свободен, – я вытер руку о его рубашку и, закинув в рот котлету (они с каждым разом всё меньше и несъедобнее, блин!), отправился обедать.

– Чего ты его дёргал? – поинтересовался Вовчик.

– Азаев свалил куда-то. Вот интересовался, навсегда ли.

– Ааа.

– На его месте я бы не возвращался, – замечает Макс, вылавливая из супа крупные куски лука и аккуратно складывая их на край тарелки.

А ведь ты и так – уедешь и не вернёшься...

День был суетной.