Любовь без поцелуев (СИ)

Даже самому себе это сказать как-то странно и возбуждающе – я трахну Макса. Моего красивого, сильного Макса. А он согласен. Он тоже хочет.

– Чёрт, знал бы – подготовился, – Макс шептал мне куда-то в подмышку, прижимаясь всем телом.

– Чего, как? В смысле?!

– Ну, ты, блин, ты мозгами думай, – Макс целовал меня, закрыв глаза, – это же не так просто… Ну, то есть… Вот чёрт, ну, Стас, ну, я же снизу редко, а ты и правда?... Ахха, тебе меня растянуть надо, а то мне больно будет, очень.

– Ты говори, как, – я тоже целовал его – лицо, волосы, шею, мы стояли на холодном полу, свет настольной рампы с тумбочки светил криво, занавеску на окне колыхал сквозняк и Макс ёжился, прижимаясь ко мне, – ты говори, как, что, я всё сделаю…

– Где-то здесь, погоди, так… – Макс порылся в боковом кармане и достал несколько пачек презиков – синих с одной стороны и серебряных с другой, и какую-то мазь, явно лечебную – белый тюбик с зелёной полоской.

– И нахрена? – я смотрел на всё это богатство, не соображая, что делать. Насколько я знаю, пацаны друг друга без резинок всегда пялили, ну, кроме Леночки, от него хуй знает, какую заразу можно подхватить африканскую, девок в зад – тоже.

– Ну, ты дикий… Иди сюда, – Макс сел на кровать, с которой скинул покрывало, и смотрел снизу вверх, и снова глаза у него были ярко-зелёными и он вздрагивал всё время, дёргал плечом. Я тоже вздрагивал – внутри и сглатывал слюну всё время, и я хотел, и тормозил по- страшному, никогда со мной такого не было.

– Стас, ты должен меня растянуть. Пальцами.

– Нахуя?

– Иначе больно будет и мне, и тебе. А ты, блядь, думал? Я не баба, я по-другому устроен.

– Но как же, блядь, пальцами? – не, ну, это как-то…

– Ну, резинку натяни, сначала на один палец, потом на два, чтоб легко шло, – Макс лёг на кровать и уткнулся лицом в подушку.

Спина и руки у него мурашками покрылись, я погладил, чтобы согреть, спину – ровную, сильную, поясницу, ягодицы. Тоже красивые, не отвислые, как у толстых пацанов, не тощие, а такие, что приятно прямо руку положить. Он снова вздрогнул.

– Ну, тихо-тихо, сейчас я всё сделаю, а ты говори, если что.

Презик был каким-то влажным внутри и снаружи, уже скользким. На пальце он смотрелся по-идиотски, мазью я измазал себе все руки.

– Вот, вот, ну!

Макс вздрагивал, когда я вталкивал палец внутрь. Мне хотелось вставить его сразу весь, а лучше сразу вставить без резинки, на живую, вот так – прямо трясло, как хотелось. Но нельзя, нельзя, ему больно будет…

– Не так резко, тихо, помедленней, вот… Вот…

Два пальца вошли хуже, хотя в порнухе всегда, как в масло. Иногда Макс снова вздрагивал и сжимался, это было сильно, я водил пальцами и представлял, как он сейчас сожмёт меня, как же это будет классно.