Любовь без поцелуев (СИ)

Он всегда был хорошо одет, никогда не отказывался потрахаться или потискаться где-нибудь в уголочке, искренне считал меня и Спирита существами высшего порядка (до нашего прихода он был единственным человеком с неопределённой ориентацией и, если честно, изрядно от этого страдал), а слушать, что он там несёт, было совершенно не обязательно, если это не назойливое приседание на уши о какой-нибудь невероятной закрытой тусовке, на которую я обязательно должен его сводить, потому что он один боится, у него нет денег и вообще, Макс, не будь бякой, тебе что, жалко, что ли? Алексу уже исполнялось девятнадцать, но из-за хронических прогулов он только с трудом дотягивал одиннадцатый класс.

Родись это чмо в перьях в обычной семье, сейчас оно бы мирно заканчивало ПТУ на повара или парикмахера, ибо каких-то особых мозгов или амбиций природа Алексу отсыпать позабыла. Учителя ставили ему тройки, порой неделями не наблюдая его в классе, чтобы потом с гордостью говорить другим родителям о том, что «среди наших учеников есть творческая молодёжь, поэты, художники, актёры, модели».

В первый день, когда я вернулся, Алекс был в школе – диво дивное. И, разумеется, тут же полез ко мне с поцелуями, объятьями и сообщением о тусовках, которые я пропустил, о фотках самого Ясна Пани в каком-то популярном журнальчике с дурацким названием не то «Круто», не то «Вау», не то ещё как-то так, и о том, что я очень забавно смотрюсь стриженым.

– И как ты там был, с этим быдлом? Я бы там просто, ну, вообще ни с кем разговаривать не стал, ну, просто вот не стал бы и всё!

Я слушал, что он лепечет, и чётко понимал, что не хочу его и уже никогда, наверное, не захочу, разве что напившись до изумления.

Никогда уже не захочу этой ухоженной, гламурной красоты, этого красивого, эпилированного, аккуратно подкачанного тела, лишенного рефлексов драки, защиты и нападения. Я уже не смогу почувствовать в Алексе не то, что партнёра, – вообще мужчину.