Любовь без поцелуев (СИ)

Мне и самому хочется, понимаешь?Прикоснуться к истории! И тебе будет полезно, наберёшься новых впечатлений. И вот увидишь, уже в конце апреля ты забросишь его фотографии в дальнюю папку, выкинешь сувениры… Ой, Макс, не притворяйся, наверняка ты у него что-нибудь выпросил… И забудешь об этой ерунде. Поспи немного.

Я соскользнул с колен Спирита и свернулся на диване. И вправду, очень хотелось спать. Да, конечно, всё так и будет…

Спать посреди дня – не самая удачная идея, проснулся я с какой-то ватой в голове. Спирит, по-прежнему в туфлях, сидел за компьютером и что-то набирал с космической скоростью.

– У тебя ноги не устают?

– Устают. Но мне надо их разносить и привыкнуть к подъёму. Смотри сюда! Вот, письма из университетов Лондона. Я списывался с ними, пока ты там проводил время с пользой, это ответы. Сейчас я их распечатаю, дома почитаешь.

– Зачем сейчас, времени же полно…

– Половина учебного года всего лишь! Покажешь их отцу, поговоришь с ним, только без твоего обычного…

– Он всегда первым начинает!

О Стасе я совершенно не думал. Как и о том, что сказал мне Спирит. Всё как-то улеглось у меня в голове и словно затянулось дымкой.

От Спирита я ушёл с распечатанными письмами, чемоданом косметики и обещанием, что не буду тупить.

Впрочем, едва я вернулся домой, дымка рассеялась, гипноз Спирита действовать перестал. И хоть я и пытался не думать о Стасе, всё равно не удержался и пересмотрел фотографии. В папке «Интернат» была отдельная папка «Стас». Стас в коридоре, на лестничной площадке, Стас на подоконнике в туалете – сидит курит, рядом – маленькая баночка из-под майонеза «Провансаль» вместо пепельницы. Стас в открытом окне – сидит, свесив ноги. Стас без рубашки…

Неужели Спирит прав и это пройдёт? Перестанет сворачиваться в груди комок и перехватывать горло от тоски? Наступит день, когда я однажды открою эту папку и прощёлкаю фотографии без всяких эмоций?

«Твоё лицо в его простой оправе своей рукой убрал я со стола…» Своей

Ну, а что, наверное, так и будет.

Вот мать моя – уехала и я почти сразу её забыл. И не вспоминал никогда. Да, в книгах такое пишут: «О, мол, мать, что покинула меня во младенчестве, храню твой нежный облик в душе». Да как-то всё равно, если честно. Отец говорил, что она живёт в Америке, вроде делала там какую-то карьеру в кино, но ничего не задалось, вышла замуж за американца… Даже письма мне показывал и фотки. Я смотрел. Ничего не чувствовал. Просто какая-то женщина. Только в форме глаз у нас есть что-то общее – слегка восточное, и кожа у меня такая же как у неё – тёплый тон, загар легко ложится. Ну и она высокая очень, но ведь и мой дядя Олег – брат отца, погибший в Афганистане, тоже был очень высоким.