Любовь без поцелуев (СИ)

Полупрезрительный – директора. Но больше всего – странный, тяжелый взгляд Комнина.

– Ты что, потратил весь расчёт на коньяк? – Миша вертел в руках бутылку, удостоверяясь в её подлинности. – Сергей, ты меня, однако, пугаешь.

– Это подарок, – после горячего душа мне действительно стало лучше. Я сел за кухонный стол, где уже стояла большая чашка с исходящими паром, блестящими от масла, посыпанными укропчиком пельменями."

"– Неужто у вашего Геннадия Валерьевича совесть проснулась? – Миша открывает бутылку и с наслаждением нюхает.

– Нет, будешь смеяться, ученик.

– Для такой красоты надо взять настоящие бокалы, – он уходит в зал и я слышу, как звякает застеклённый шкаф, где в лучших советских традициях пылятся хрустальные вазочки, бокалы для шампанского и прочая «парадная» посуда. Вернулся он уже с двумя пузатыми, неизвестно откуда взявшимися у нас бокалами, которые мы, по-моему, и не использовали никогда. Что делать, редко кто к нам заходит выпить…

– Так что ты говоришь, ученик, – он ополоснул бокалы и налил в них коньяк, – подожди, не торопись, согрей его рукой, вот так, – он обхватывает бокал снизу, – и понюхай. Это же «Хенесси»! И расскажи, как так вышло, что ученик вашего богонеугодного заведения подарил тебе такой коньяк. Хотя, погоди, дай догадаюсь… Это тот парень, который автомат собирает за сорок секунд?

– Как догадался? – я нюхаю коньяк. Удивительный аромат и не одной сивушной или просто неприятной ноты.

– Просто это единственный ученик, которого ты вообще вспоминал хоть немного в нормальном ключе. Остальные для тебя всегда были стадом кретинов. Ну, давай выпьем! За конец всего плохого и начало всего хорошего!

– И за нас! – это самый главный тост.

– И за нас.

Мы выпили. Я подцепил пельмешку. Заедать не хотелось. Никакого противного привкуса. Никогда такое не пил. Портвейн «Три семёрки» – пил. «Солнцедар» – пил. Спирт медицинский – пил. Одеколон – пил. Дорогой коньяк – не пил.

– Плохой из меня учитель, да? – тихо спросил я.

– Ну, что ты, что ты, – Миша тут же подлил мне ещё, – я уверен, ты отлично справлялся. Я же видел, как ты готовился, читал эти методички. Пытался их заинтересовать своим предметом. Просто… Просто тебе не повезло, понимаешь! И потом… Ну, не всем дано быть великими педагогами.

– Да хоть каким-то! Я к ним вообще пробиться не смог!

Я пошёл в школу не ради денег. Ещё когда я понял, что, вряд ли, у меня будет свой ребёнок, я подумал, что свой мужской долг я должен выполнить. Хоть так. Хотя бы, давая что-то чужим. Миша со мной согласился. Он выбрал другой путь – теперь он врач в наркологическом центре. А у меня… да, была такая вот дурацкая романтическая мечта. Стать любимым педагогом для брошенных своими родителями детей. Глупости, этим детям никто не нужен.

– Только один, – вслух сказал я.