Любовь без поцелуев (СИ)

Тока осторожно, чтобы не разбежались, это последние.

– О Господи, зачем?

– Ну, так это… У нас медосмотр через три дня. Вшей найдут – начнётся веселуха! Мыть тут всё будут, бегать туда-сюда, всех мыться заставят.

– Санобработка, – вставил кореец.

– Короче, уроков никаких дня на два. Может вообще в баню повезут, весело! Только надо это сегодня сделать, а то подохнут, – Стас тряхнул баночкой.

Подавив отвращение, я взяла её. Мерзкие коричневые точки ползали туда-сюда, даже на вид казались жирными и противными. Гадость какая… Я про вшей читала в книгах о временах войны и революции.

Поверить не могу, что это вот… Ох, гадость!

И тут снова пришло оно. Ощущение триумфа. Я просто увидела, как у этих заносчивых сучек, которые недавно отобрали мои маникюрные ножницы и пользовались ими с таким видом, словно это их право, а потом выкинули – просто, чтобы мне досадить, находят вшей. Вшивые. Вшивые уродские твари.

– А они меня не покусают?

– Не. Ты, главное, это, расчёсок там, заколок, ничего у них не бери.

Заколки. У меня были очень красивые заколки – с большими искусственными камнями, пластмассовыми жемчужинками, резинки с бантиками и сердечками.

Всё это было разломано, украдено, растоптано в первые же пару дней. У меня осталась последняя растянутая грязно-зелёная резинка и её, снимая ночью или в душе, приходилось надевать на руку. Иначе – украдут. Нет, не так. Спиздят.

– Это всё? – я с недоверием посмотрела на странную компашку. Рэй закончил перематывать кассету, убрал её в коробку. Теперь он просто сидел и смотрел куда-то вдаль.

– Ну, а что? Вот ещё, кстати… Если хочешь приколоться… Андрей, эта фигня с тобой?

– Ага, – кореец протянул маленький коричневый пузырёк.

– Аммиак.

Кому-нибудь капнуть на одежду и постель – и вонь, как будто обоссался.

– Давай.

Я знала, что буду делать. Призрак верёвочной петли отдалялся.

– А она справится? – подал голос отлипнувший от «тетриса» «зелёночник». – А то пиздят, что её…

– Жопе слова не давали, завали ебальник, лысина! – вскинулся Стас. Я посмотрела на него с недоумением. Чего это он? Я уже привыкла. – Кто на эту тему вякнет – лично от меня пиздюлей получит, а Конь ещё потом добавит, так всем и передайте!

Конём, как я потом узнала, звали старшеклассника, с которым Стас, как он сам мило пояснил, «дела мутил».

"

"– Ладно, не психуй, – лысый и кореец вжали головы в плечи. Почему так, я поняла потом. Стасовы припадки ярости – это что-то страшное, под раздачу попадают и свои, и чужие.

Меня он не тронул ни разу за все эти годы.

– Она справится. Она крутая.

Я действительно справилась тогда, и это правда было весело. Двоих девчонок даже побрили налысо, и их лысины быстро потеснили меня с пьедестала «Чмо года». А потом все и вовсе начали обходить меня десятой дорогой. Из-за Стаса.

Стаса боялись.