Любовь без поцелуев (СИ)
Есть много видов любви. Любовь преодолевает всё. Врождённую патологию сознания. Социальные и гендерные предрассудки. Страх. Преступление. История двух парней, которые никогда не любили и не были любимы, пока однажды не встретиЛИСЬ холодным осенним днём в интернате номер 17.
Сестра по крови – 2 ======
Он сам нарвался! Он сам нарвался!
И в этом нашей нет вины!
Да будь вы сами, на нашем месте,
Вы поступили бы так, как мы!*
Внимание особо одарённым и госнаркоконтролю! Во первых, автор НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не призывает к насилию, массовому или индивидуальному. Автор верит в в разумные и гуманные способы решения проблем, лучшее в людях, НЛО, Летающего Макаронного Монстра, что однажды бросит пить и сядет на диету, мир во всём мире и свадьбу Стива Роджерса и Баки Барнса. Во вторых, да описанный способ реально работает, просто поверьте мне на слово и не пытайтесь повторить это дома.
Я с отвращением рассматривала косметику. Ненавижу краситься и никогда этого не делала. Это всё даже не моё – попросила у других девчонок, так же как и юбку. Короткая, джинсовая, ремень из какой-то бутафорской цепочки. Гадость.
Кое-как натёрла лицо «тоналкой». Ну и цвет... Да какая разница, что это за цвет! Пусть будет оттенок старой морковки с румянами «кирпичный загар», пусть будет перламутровый блеск с крупными блёстками и склеившиеся ресницы! Сегодня это не макияж – это камуфляж, маска путаны.
– Ой, Кать, а ты куда такая красивая? К Стасу, да? – поинтересовалась моя соседка по комнате Лена Морозова.
– Да, – я в последний раз посмотрела на себя в зеркало.
Что ж, пора.
Стас ждал меня недалеко от спортзала. Вид у него был, как всегда, спокойный и сосредоточенный, и я почувствовала, что совсем не волнуюсь. Ничуть. Я знала, на что иду, и делала это с радостью.
Спортзал. Уже темно, лишь сквозь высокие, затянутые рабицей окна падает свет от фонарей. Тут он. Будущий труп.
Да, вот так. Не физрук, не мразь, не Григорий Николаевич. Просто – будущий труп.
– Рад видеть, заходи, Заинька!
Ненавижу, когда меня так называют. Когда-то так меня звал отец, все остальные лишены этого права. Только Стас может меня так называть – и то нечасто.
– О, да ты не с пустыми руками! – он увидел у меня пакет с бутылкой водки.















