Любовь без поцелуев (СИ)

Коль видишь картинку, чего б там ни было – хоть купола, хоть эполеты, знай, хозяин её дурак и променял жизнь на чифир и парашу…

– Лёник, не надо при детях. Мальчики, идите сполосните руки и кушайте.

…Это было пять лет назад.

Чего б я никогда не хотел, так это сесть. Вся эта романтика блатная мне нахуй не сдалась. И все эти правила и понятия. Для этого не надо быть особо умным и тысячу книг, как Игорь, прочитать. Достаточно немного мозгами пораскинуть. Человек, ясное дело, должен быть свободен, и это я понимаю как «совсем свободен». Ясное дело, тут у нас никто не сидел, но такое ощущение, что у некоторых, типа Танкиста, тюрьма сразу в башке. Как эти понятия. Ну, что делать, раз так уж сложилось. Это Макс думает, что можно по жизни пуп рвать и всем всё время доказывать, что они дураки и неправы. Мне лично глубоко плевать, кто что думает, важно, как идёт. И если, чтобы шло, как тебе надо, приходится иметь в виду какие-то ебанутые правила… Это как законы физики, только с людьми. Можно пинать землю сколько хочешь, но гравитация, сука, такая, и с ней хуй поспоришь. К тому же – это удобно. И так знаешь, кто что подумает, что скажет, что сделает. Как «по понятиям» правым быть. Как с темы съехать. Как человечка сломать.

«Беспредел», – сказал я Дёме. Это не я придумал, это ещё до меня тут было. Одно дело – чмырики убогие вроде Леночки или Червяка, которые сами на это идут. Другое дело – те, которые борзеют настолько, что последний страх теряют. Таких мы «опускаем». Потому что есть обычные дела, а есть то, что не прощается. Крысятничество, например. Или стукачество."

"Я лично всегда думал, что лучше избить как следует. Почки там отбить, пальцы повыворачивать, да мало ли. Таримов, придурок, прав. На меня бы это не подействовало. Да чего там… Многим бы и того хватило, что со мной случилось тут в самом начале, чтобы полными чмырдяями стать. А мне вот реально было похуй, только зло брало, что эти пидоры меня поймали. Кто после этого что-то вякал – у меня пиздюлей ловил по полной, так что все быстро всё поняли, особенно когда эти четверо исчезли. Принцип есть принцип.

А сейчас… После того, что у нас было с Максом… Мне даже странно, что для других это унизительно. То, что мы с ним делали, – я никогда ничего такого не чувствовал. Я не становился от этого «девкой» и Макс – тоже. Мне нравилось то, что я делал, и то, что чувствовал. Может, дело в том, что у меня это было по любви, может, я сам по себе такой.

– Добрый вечер всем собравшимся, – я открыл дверь в туалет.

– Чё, бля, за нах?! – Азаев развернулся ко мне, потом обратно к Таримову. Кажется, до него начало доходить, что он впух по-чёрному. – С хера ли тебе здесь надо?

– Поговорить. Рэй, дверь запри.

В небольшом пространстве между кабинками и раковинами стало тесно, скоро и дышать будет нечем.