Любовь без поцелуев (СИ)

– Да нахуй сдалось!

«Не отдам», надо же… Захотел бы я, отдал бы, как миленький!

– В смысле, у тебя бабушка умерла?!

– Ну, да. Завтра поеду на похороны, потом вернусь.

Ну, дела! Вот бля, партизан херов, и молчит. Впрочем, чему удивляться – Рэй всегда молчит. Надо, наверно, сказать ему что-то, типа, утешительное."

"– Она давно должна была умереть, – Рэй повернулся ко мне, – она болела, ей было плохо. Она уже совсем никакая была и не узнавала меня иногда. Приходишь к ней, а она разговаривает с невидимками. И пахло от неё так... А ты должен сидеть и всё это терпеть, потому что она – твоя бабушка.

– Ну… И чего теперь?

– Ничего. Мне уже семнадцать. У меня есть двоюродная тётка, но она не в Москве живёт. Мне останется квартира, «двушка». Вернусь туда после интерната и выброшу весь тот вонючий хлам, которым она забита. Мне всю жизнь запрещали гостей водить, теперь буду приглашать, кого захочу. Вовчика, тебя, Макса… Он придёт, хоть он и мажор. А ты придёшь?

– Конечно.

Я сел рядом на колонку. Какой долгий день... Давно так не выматывался. Какой долгий месяц – февраль. И в голове какая-то муть («джин-тоник» херов!), и хочется нести всякую чушь…

– Слушай, всегда хотел спросить, почему ты со мной общаешься? Вот именно со мной?

– Ну, как… – Рэй задел самую тоненькую струну и наклонил голову, прислушиваясь. – Ты никогда не сомневаешься в том, что делаешь. Я тоже так хотел всегда и, наконец, научился.

Я прищурился и принюхался – он не пьян? Вроде нет.

– Ладно, давай сворачиваться. Надеюсь, этот придурок там уже натрахался. Прикинь, мы поспорили, что он за один вечер троих на секс разведёт! А третьей эта, как её, Инга из девятого должна быть, а Банни сказала, что та точно ему не даст, потому что у неё «женские дни», – мы поморщились одновременно. – Пойти к нему – пойдёт, коньяк выпьет, шоколад сожрёт, а дать – не даст.

– Так ему и надо! Ладно, пошли давай.

Я закрыл зал и пошёл к себе в комнату, но перед дверью столкнулся с Игорем – тот так лыбился, что я сразу осознал весь смысл выражения «светится, как новогодняя ёлка». Ещё немного – и он, как в старых дурацких фильмах, начнёт петь и танцевать с веником вместо тросточки.

– Анька тебе дала?

– Фу, что ты… Да как ты… – он аж покраснел.

– Что, даже потрогать не дала?

– Да пошёл ты, придурок! Фу, что ты такое мерзкое пил? Кошмарный запах!

– Зато ты, – я принюхался, – пил шампанское! И, сука, бутылку там бросил! В жопу бы тебе её засунуть за такое!

– Да пошёл ты! – Игорь упал на кровать прямо на покрывало и потянулся. – Мы танцевали. И целовались! И пошёл ты к чёрту, если тебе это не нравится! Я её люблю!

– Ага-ага, – меня уже вырубало и слушать его восторги не было никаких сил. – Если что, у Вовчика презиков полно, спрашивай у него.