Любовь без поцелуев (СИ)

Остальные парни скисли, а Танкист, вообще, внезапно изобрёл какие-то мифические уроки. Да плевать!

– Слушай… – озвучил я желание, которое крутилось в голове с самого урока физры, – а ты можешь показать что-нибудь ещё из своего паркура?

– Где, здесь? – Макс скептически осмотрел спортзал. Да, он был большим, но ничего, кроме огромной шведской стенки, нескольких лавочек и баскетбольных щитов, не было. – Тут ничего нет. Паркур – это преодоление препятствий.

– Надо посмотреть в подсобке. Ну, что встали, пойдёмте! – это уже Вовчику и Рэю.

В подсобке ничего, кроме того самого козла, не было. Мячики. Горка матов. Какие-то верёвки, биты… Отстойно.

– Только, разве что, вот это, – говорит Макс, показывая на какой-то зелёный круг.

– Что это за фигня? – никогда не видел, чтоб его где-то использовали.

– Это спортивный батут! Как раз недавно я научился кое-чему новому… Вот сегодня и освежу навык.

Мы выкатываем батут, Макс тащит пару матов. Сегодня мне плевать на гантели. Я хочу смотреть на Макса. Снова испытать тот восторг, когда он прыгает и на секунду словно повисает в воздухе.

– Смертельный номер, исполняется впервые, – Макс забрался наверх по шведской стенке и внимательно смотрел вниз, через плечо, – завидуйте, смертные.

От дальнейшего у меня перехватило дыхание. Без всякого напряжения, уверенно и чётко, Макс, буквально, упал с перекладин на батут. Взмыл в воздух, легко и точно, кувыркнулся и приземлился рядом с батутом на мат. Ни одного лишнего или просто случайного движения. Идеальная концентрация.

Ничего подобного я не видел вживую. Никогда. Восхитительно. Прекрасно.

Этот парень не может быть геем. Не-мо-жет!

Это как в тот день, когда я впервые взял в руки автомат. Чувство горячего восхищения. Почти преклонения. Весь мир исчез, остался только Макс, медленно поднимающийся с мата и идущий в мою сторону.

Хочется что-то сказать ему… Что-то такое, чтобы выразить свой восторг. Что-то особенное. Что-то только для него.

Подхожу и заглядываю ему в глаза. Они у него тёмные, серо-зелёные. Только сегодня разглядел. И он не отводит взгляд. Как всегда. Макс…

– Никогда, – говорю, – никогда больше не назову тебя педиком. Это было круто… Макс!

Мне захотелось, чтобы этот тяжелый день, который мне изрядно мозги выебал, закончился чем-нибудь приятным. А, как известно – сам себя не порадуешь, никто тебя не порадует.

– Ай, бля! – я спрыгиваю с перекладины, на которой только что подтягивался. Рэй держит в руках две гантели – приседал с нагрузкой. Вовчик отложил короткую штангу. Макс, который подтягивался передо мной и сейчас бродил, подкидывая в воздух волейбольный мяч, резко обернулся.

– Чё такоё?

– Да, походу, перестарался. Вов…

– Понял. Рэй, быстро сбегал, ага?

– А чё, всё?

– Рэй, не тормози.