Любовь без поцелуев (СИ)

Как обычно, углом рта, и я разглядел кровь у него между зубами. Это было последнее, что я видел отчётливо.

Резкий удар в солнечное сплетение выбил из меня воздух и способность думать связно. Раз – удар без замаха выносит мой блок, я врезаюсь в подоконник копчиком. Два – Стас получает пинок в пах и снова по лицу. Три – а потом мы уже на полу, я чувствую всё как-то кусками, вот я успеваю увернуться от кулака, вот локтем бью в шею, вот всё звенит в голове и, кажется, чья-то кровь… Широкое запястье у меня перед лицом, дышать трудно… Выворачиваюсь из захвата и, кажется, кусаю противника… А потом я снова на ногах и снова боль и желание выместить на этом самодовольном придурке злость, и глухое понимание, что ещё один такой удар – и я ослепну…

А потом был чей-то вопль. Просто вопль. А потом он превратился в слова:

– …осподибоже, они ведь поубивают друг друга! Комнин! Веригин!

Что… Что за херня… Ой, больно…

Однажды на стройке я неудачно прыгнул и скатился вниз по недостроенной лестнице. Вот и сейчас было как-то так. Свет был какой-то очень уж яркий, звуки – резкими. Себя я обнаружил сидящем на полу. А ёбаный сын сатаны и шлюхи Стас Комнин сидел сверху с разбитой рожей и подранной рубашкой. Кровь стекала по подбородку, впитывалась в выпростанную белую майку. По ходу, я ему поотдирал половину пуговиц, карман и погончик с рубахи.

В дверном проёме стояли какие-то люди. Какого им всем хрена от меня надо сегодня? Почему-то потянуло в сон."

"– Взрослые мальчики, а подрались, как… Веригин, от тебя я такого не ожидала. К директору, быстро! Оба! Нет, сначала в медпункт!

Мне с пола вставать не хотелось, было так лениво… А вот Комнин, чтоб он сдох и на могилу к нему никто не пришёл, быстро вскочил. Размазал кровь по лицу рукавом – специально, не иначе, и даже помог подняться мне. Но перед этим – я заметил – посмотрел под ноги и быстро растоптал валяющиеся несколько сигарет и недоеденную шоколадку. Вот мудак!

В медпункте на нас наорали и измазали перекисью водорода. Ко мне сначала сунулись с зелёнкой, но я заявил, что у меня на неё аллергия. Стас просто злобно процедил: «Перекись»,

– и ему сунули вату и флакон. Кажется, его тут побаивались.

В мутноватом, с пятнами чайного цвета зеркале медпункта я себя не узнал. Кто этот мрачный парень с волосами, едва дотягивающими до сантиметра, с тенями под глазами, с ввалившимися щеками? С потрескавшимися и разбитыми губами, с распухшим носом? На мне рубашка тоже была порвана, но, как ни странно, крови вытекло немного и до майки она не дотекла. Я сидел на покрытой толстым полиэтиленом кушетке и смотрел, как Стас, возле раковины, смывает кровь с лица и шеи, пока мне обрабатывают ранки на лице, заглядывают в глаза и спрашивают, сколько пальцев я вижу. Сотрясение? Вряд ли.