Любовь без права выбора

По-моему, забыть такое просто невозможно! Они же разлагались на глазах! Такое чувство, будто мрак пожирал их, слизывал плоть, оставляя после себя лишь кости.

– Без магии в этом деле точно не обошлось, – продолжил Кеймон. – Когда мой дядя убеждал меня примкнуть к ним, то уверял, будто эти обряды не имеют никакого отношения к служению богу-пасынку. Мол, наши души останутся при нас, ни о каких сделках с демонами и речи не идет, поэтому ничего бояться не стоит. Я сомневался – как это? Убийства мы будем совершать во славу тьмы, но нам за это ничего не будет? Как-то с трудом верится, согласись. А как же принцип высшей справедливости? Но дядя лишь смеялся над моими опасениями. Хотел бы я, чтобы он присутствовал в момент смерти Абальда и этой нервной истерички! Какой небылицей мой дядя бы попытался объяснить то, чему мы стали свидетелями?

Я невольно посмотрела в противоположную стену повозки, за которой на облучке располагался кучер. Тишина вокруг царила такая, что я слышала, как падал снег. Наверняка кучер слышит наши разговоры, как прежде он слышал мои крики о помощи. Наверное, Кеймон всецело доверяет ему!

– Не беспокойся о кучере. – Кеймон усмехнулся, без особых проблем догадавшись, о чем я сейчас задумалась. – Он слабоумный, к тому же немой. Экипажем правит исправно, лошадей обожает. Но говорить не умеет, только мычит и слюной брызгает. Тупое бессловесное животное, правда, всецело преданное мне.

И опять я поморщилась, покоробленная развязным тоном королевского наместника. Но он не заметил моей реакции на свои слова. Вместо этого он обратил задумчивый взор в окно, за которым танцевали крупные пушистые хлопья непогоды.

– Почему Хельга и Абальд называли твоего дядю Вейром, а не Аргасом? – немного осмелев, задала я вопрос.

– Вейр в переводе с какого-то древнего языка означает «Породитель тьмы», – отозвался тот. – Им это показалось забавным. К тому же в Хельоне не так много Аргасов. Случайно вырвавшееся имя могло породить ненужные подозрения. Эта троица неплохо спелась за долгие годы совместного существования.

– Да уж, – пробормотала я, вспомнив жуткий рассказ Абальда и Хельги про их преступления.

– Если тебе интересно, то я не имел никакого отношения к убийству твоих родителей, – проговорил Кеймон, кинув на меня быстрый внимательный взгляд. Криво ухмыльнулся. – По правде говоря, я действительно верил, что твой отец – государственный изменник. Уж больно убедительные доказательства состряпал мой дядюшка. Впрочем, в этом нет ничего удивительного, если учесть его более чем близкие отношения с твоей матерью.

Я болезненно скривилась.