Любовь и ветер

Он знал Томаса Блэра еще с конца тридцатых годов, когда они вместе ставили капканы и вместе торговали.

Джесси приезжала посмотреть на ребенка каждый месяц, пока позволяла погода. Ее назвали Маленькая Серая Птичка. Отец девочки не интересовался ею, и индейцы возмещали ей недостающее тепло.

На следующий год Джесси снова поехала на север. Она узнала, что ее сводная сестра умерла в холодную зиму. Джесси могла больше не ездить сюда, но для нее лагерь индейцев стал единственным местом, где она могла быть самой собой. Она даже одевалась здесь как девочка, чего отец никогда не позволял ей дома. И ее дружба с индейцами крепла, особенно с Белым Громом."

"Джесси жила здесь точно в двух мирах — и ей разрешалось это. Как женщина она оставалась у вигвама, училась шить и вышивать бисером, готовить пищу, одеваться и обрабатывать буйволиные шкуры. Ей не запрещалось и охотиться с Белым Громом, участвовать в скачках на лошадях, играть с мальчишками. Ей разрешалось это делать потому, что она не была одной из них, и еще потому, что она приходила сюда в мужской одежде, демонстрируя мужскую ловкость и выдержку.

Индейцы называли ее Похожая На Женщину. Черноволосую, с бронзовой кожей, ее можно было принять за индианку. И Джессика гордилась своим индейским именем.

Думая о людях, которых любила больше всех на свете, она вспомнила о человеке, которого ненавидела больше всех, — Лэтоне Бадре. Средних лет, плешивый, с глубоко посаженными карими глазами, в которых ясно читались его развратные мысли. Как мужчине ему особенно нечем было хвалиться. И даже свободная одежда не спасала его худосочную фигуру.

Он был отвратителен. Он напоминал Джесси мелкого хищного зверька — ласку.

В первый раз, когда она встретила Бадра, он даже не спрашивал ни о каком долге, глаза его прямо-таки прилипли к ее фигуре. Она чувствовала, что, если бы они были в комнате вдвоем, его руки не отставали бы от глаз.

И как она оказалась права в своих догадках! Вторая встреча с ним на станции, когда она собиралась поехать в Денвер за покупками, не прошла так гладко, как первая. Он прижал Джесси к стене, и никого не было рядом, чтобы прийти на помощь. Она хорошо запомнила тот мурлыкающий голос:

— Очень рад встретиться с вами, мисс Блэр. Вы неузнаваемы в платье, милочка…

— Извините. — Джесси пыталась ускользнуть, но Лэтон Бадр загородил ей дорогу.

— Может, у вас уже что-то есть для меня? — спросил он язвительно. Джесси взбесилась:

— Мы же договорились, что вы получите свои вонючие деньги ровно через три месяца!

— А я подумал, может, вы и раньше заплатите.

Но, конечно, вы не можете. Так ведь? — Он ухмыльнулся. — Я был так великодушен и дал вам отсрочку. Но меня никогда не благодарят, как подобает, за мою доброту.

Джесси разозлилась.