Любовь к драконам обязательна

Глубоко вздохнув, я прочистила горло и вдруг почувствовала невероятное умиротворение. На самом деле излагать факты и доказательства, а также перечислять цифры оказалось легко. Я не забыла ничего, описала сухим казенным языком каждую мелочь, даже вспомнила несчастную малышку Поппи. Элрой с председателем обменивались ледяными взглядами.

— Это все? — изогнул брови хозяин торгового дома.

— Все, — растерянно оглядела я слушателей и поймала себя на том, что, как девчонка, тереблю юбку.

— Вам есть что сказать? — обратился председатель к подчиненным, и те виновато опустили головы.

Кажется, не одна я на проклятом совещании чувствовала себя как глупая лицеистка.

— В таком случае мне есть что сказать. — Он положил документ лицом вниз. — «Дракон Эххр».

На лице Таннера нервно сократился мускул, и в этот момент я осознала, что произошла большая беда.

— Продолжайте, — кивнул он.

Не представляю, откуда Элрой брал внутренние резервы, чтобы сохранять хладнокровие.

— «Драконы Элроя» все-таки получат заказ на строительство судна для его величества, — развел руками председатель, — но только если мы разойдемся с миром.

И без взаимных претензий.

Форменный шантаж! Тишина, последовавшая за шокирующим предложением, казалась пронзительной. А потом был тот быстрый острый взор Элроя в мою сторону, и из груди словно выбили воздух. Хотела бы я знать, какую ошибку снова совершила, если он смотрел — как ножом резал.

Таннер не раздумывал. Он изогнул рот в подобие ледяной улыбки и тихо вымолвил:

— Думаю, обсуждать нам нечего.

По залу переговоров пролетел испуганный шепоток.

— Встретимся в суде, господа. — Таннер поднялся, а за ним поднялись мои коллеги.

Гулкая комната с высокими потолками наполнилась грохотом отодвигаемых стульев и шуршанием бумаги.

— Госпожа Амэт, — вдруг позвал председатель со своего места.

Я с удивлением оглянулась.

— Почему в прошлый раз вы не сказали, что служите судебным заступником?

— Я?

— Если вы захотите покинуть «Драконов Элроя», то в любое время приходите ко мне. Я позволю вашему таланту расцвести.

— Моему таланту? — От конфуза у меня горели щеки, а от нехорошего предчувствия внутренности завязались крепким узлом.

Таннер стремительной походкой направлялся к выходу.

Он казался кометой с хвостом из семенящего Потса и проштрафившихся судебных заступников. Нет никаких сомнений, что неуместное предложение, сделанное исключительно ради того, чтобы позлить противника, он прекрасно расслышал. Осознание того, что любимый человек осуждает меня, било плетью.

Когда Таннер усаживался в заранее поданный экипаж, то я попыталась его остановить:

— Господин ди Элрой…

— Позже, госпожа Амэт, — не глядя на меня, бросил он и забрался в салон.