Любовь к драконам обязательна

Посреди обеденной залы «Лебединой песни» тоненько звенел фонтан в виде двух скрестивших шеи лебедей, выпускавших из открытых клювов хрустальные струйки воды. Хотелось бы сказать, что выглядела композиция шикарно, как и ресторанные шторы из тончайшего белого полотна или серебряные приборы, сверкающие даже в дневном свете, но нет — статуя была отвратительно безвкусной.

— Господин ди Элрой! — немедленно подскочил к нам хозяин ресторации. — Столик ждет вас.

А столик ждал нас у большого окна, выходящего на улицу. Видимо, он считался одним из лучших, далеко от кухни и прочих благ цивилизации с ватерклозетами, но едва мы уселись, как за стеклом обнаружился постовой.

Наши голодные взгляды встретились. Я вдруг поняла, что при мысли о том, как он глотает слюну, начну ронять куски в тарелку, словно не умею пользоваться столовыми приборами.

Между тем Элрою вручили кожаную папку с меню. Одну на двоих. Похоже, цены в ресторации зашкаливали, и подавальщики заранее озаботились о том, чтобы дама с голодным, как у сироты, блеском в глазах не объела дорогого клиента. Таннер не раздумывая протянул меню мне и с ироничной улыбкой объявил:

— Тут, конечно, никто не попытается предложить вам черную каракатицу, но каре ягненка очень достойное.

Ральфу нравится.

Зачем он упомянул Ральфа, жестокий человек? В голове появилась пикантная картинка, которая по отношению к начальству возникнуть не имела права, а я тотчас осознала, что не намерена пробовать каре ягненка, даже если этот бедненький ягненок — последний на земле.

— Вы кормите своего дракона мясом? — уточнила я и искренне полюбопытствовала: — А как же «Вкусная жизнь» с ароматом говядины в холщовых мешках по полфунта?

— Ральф приболел, и ветеринар посоветовал естественную пищу.

 — Самое удивительное, но, похоже, мне удалось смутить Элроя.

В общем, личный стажер шефа и ручной дракон находились на одной ступеньке эволюции. Стоило оскорбиться, но, когда тебя от чистого сердца хотят накормить в дорогой ресторации, оскорбляться не выходит."

"Однако уже через полчаса я поняла, что просто так, по душевному порыву и по совести, он ничего не делал. У Таннера ди Элроя просто нет ни того ни другого! Ведь едва подавальщики принесли заказанные блюда и я испробовала нежнейшую, тающую во рту вырезку, как в ресторанном зале появились две дамы средних лет.

Из тех, что красили губы в коралловый цвет, каждый день укладывали волосы в салонах, к платьям прикалывали только ручной работы кружева, а в сумочках носили крошечных драконов, разукрашенных в цветочек или в полоску. К слову, у одной дракон щеголял синим горошком, а у другой — желтыми звездочками и розовыми усиками.

— Таннер? — остановившись рядом с нашим столиком, обратилась одна из дам.

Дракон в горошек широко зевнул.