Любовь не обсуждается

Но мужская рука уже легла на затылок и надавила.

Из меня непроизвольно раздался не самый приятный звук. Никита отпустил, я отпрянула.

– Я, наверное, не смогу, – прошептала я, отползая, но он меня удержал.

– Делай как можешь. Я не буду давить.

Минута нерешительности, и я стянула со спинки кресла его галстук.

– М-можно, я завяжу тебе глаза, чтобы ты не подглядывал?

Теперь в нерешительность впал Тобольский. Наверно, я попросила что-то нестандартное…

– Только не делай резких движений, – наконец предупредил он и привстал, чтобы я могла завязать ему на глазах галстук."

"Без наблюдения со стороны я расслабилась и позволила себе куда больше, чем могла бы сделать при нем. Я старалась так, как не старалась ни на одной курсовой. Принюхивалась, вылизывала и сосала. Гладила его пах и легонько мяла яички.

Никита только вначале настороженно напрягался, а под конец, не скрывая удовольствия, стонал и подбадривал. Но не кончал.

Секс закончился тогда и так, как решил он.

Одним движением сбросив повязку, он перевернул меня, подмял под себя и вогнал член внутрь, заставив меня взвиться и заголосить.

Не от боли. А от неожиданного понимания, что мне это наполнение и разрядка были нужны не меньше, чем ему! Я и не думала, что так заведусь, лаская его член.

Этот секс отличался от другого. Никита потерял контроль и не мог отсрочить оргазм. Он вбивался в меня без особой нежности, не растрачиваясь на поцелуи и ласки. Жестко и быстро.

Но самое четкое, что мне и не хотелось его нежностей. Мне нравилось, что он брал, а я отдавалась ему полностью.

За ярким финалом накатило полное опустошение и слабость, но при этом тело было легким и звенело, как натянутая струна.

– Ты уходишь? – сонно пробормотала я, заметив, что после душа Никита одевается.

– Да, сегодня нужно вернуться домой, – поморщился он.

Я не стала скрывать разочарования, но галстук свернула и положила в карман его пиджака.

– Не забудь, – проговорила на прощанье, подставляя губы для поцелуя.

Он ушел, а я улыбнулась.

Может, Никиту и устраивает наличие любовницы и жены, а вот жену и меня это раздражает. Галстук, принесенный в кармане, станет первой каплей в чаше, которую я переполню и опрокину.

Лови, Катя, ответочку за поездку в Париж!

Глава 17. Гроза

Отношения с Никитой менялись. Он приходил все чаще и оставался до утра.

Я осмелела настолько, что строчила ему любовные эсэмэски, невзирая на время, и вообще, выбирая скорее неприлично позднее. Потом в ход шли откровенные зазывающие фото, на которых я была сама скромность. А Никита иногда срывался среди ночи ко мне, и до утра мы трахались до изнеможения.