Любовь не выбирают

Для того, чтобы в новой жизни заново найти друг друга и больше никогда не расставаться.

Эликсир в чаше приобрел насыщенно-красный оттенок, но почти сразу снова стал янтарно-желтым. И не изменил своего цвета ни тогда, когда я отпила свои символические три глотка, ни тогда, когда все остальное, перевернув на спину и приподняв голову беспамятного морана, осторожно влила в его приоткрытые губы.

Убедившись, что Таалу проглотил зелье, я мягко его поцеловала и, прижавшись к его лицу щекой, снова призвала благодать. Вычерпывала себя досуха, отдавая ему даже то, что хранила По. Все отдавала, до последней капли. И напряженно размышляла, где смогу взять еще, если моего собственного дара вдруг окажется недостаточно.

– Это был правильный выбор, – неожиданно шепнула Смерть, обдув мою макушку холодным ветерком. – Опасный для человека, но единственно верный путь. Ты молодец, дитя. Не бойся. Больше я тебя не потревожу.

Я недоверчиво вскинула голову, но тьма вокруг так же внезапно поредела и начала стремительно рассеиваться, открывая моему взору опустевший зал, выщербленные, словно погрызенные паразитами, стены. Усеянный пеплом пол, на котором выделялись четыре горстки серого праха. И бесшумно хлынувшие к пирамиде черные волны, которые больше не представляли для меня опасности.

Прямо у меня на глазах сконцентрировавшаяся в тугой жгут энергия поднялась с пола гигантским смерчем и с огромной скоростью втянулась в тело Таалу. А то, что осталось, беззвучно расползлось по углам и плавно стекло под «кружевной» пол, где и затаилось до поры до времени."

"Увидев устало прислонившуюся к покореженным, внезапно почти истлевшим дверям маму, я слабо улыбнулась и махнула рукой, показывая, что все в порядке. А затем осторожно оглядела спину Таалу и улыбнулась снова – от раны не осталось и следа. Да и Смерть наружу уже не сочилась, потому что ее драгоценный сосуд снова стал целым и невредимым.

Какое-то время я честно ждала, что близость носителя энергии Смерти, к которому вернулась сила, скажется на мне неблагоприятно. Что я снова начну слабеть, стареть, а то и рассыплюсь прямо тут, оставив после себя горстку праха, как те четыре предателя внизу.

Но время шло, я по-прежнему спокойно держала Таалу за руку и не испытывала при этом неприятных ощущений. Как если бы его сила перестала на меня действовать, а таящаяся в нем Смерть приняла меня как свою.

Выходит, обряд все же имел над нами какую-то силу? И, завершив ритуал, я стала устойчива к энергии повелителя? По крайней мере, на время.